…Фольга. Этот тонкопрокатанный металл часто называ­ли тогда серебряной бумагой. 10 марта 1948 года в цехе собралось много людей. Его действительно трудно узнать: не было больше молотов для пробивки железа и печей для нагрева пачек металла перед пробивкой, не было невыносимой, «тропической» жары — теперь здесь паркетные полы, стены и потолки под масля­ную краску. Как не радоваться происшедшим переменам!
Настал день пуска станов. Прокатать первую про­дукцию поручили вальцовщику Григорию Садыкову,— вспоминает бывший начальник цеха Д. Г. Карпачев.— Садыков прокатал на первом стане несколько рулонов фольги с 0,5 на 0,1, потом перешел на второй стан и про­катал эти рулоны на 0,035 миллиметра. На второй день пустили третий стан, печь, промывную машину. Самую тонкую, трудоемкую фольгу, толщиной в семь микрон, получили на пятый-шестой день после пуска цеха.
Польское слово «фольга» прочно вошло в повседневную разговорную речь Михайловских рабочих, только произ­ношение осталось с ударением на втором слоге.
В первые дни не обошлось без накладок, плохо рабо­тали ножницы, качество резки было низким, не хватало оборудования.
Директор завода Иван Иванович Додонов собрал инже­нерно-технических работников.
— План выпуска фольги увеличен с учетом пуска но­вого цеха,— объявил он.— Но сдача его в эксплуатацию задерживается. Нам необходимо добиться выполнения по­вышенного плана на имеющемся оборудовании.
Спорили долго. Одни предлагали увеличить скорость проката, другие — уплотнить рабочий день вальцовщиков, бесперебойно обеспечивая их заготовкой. Предложений было много, но когда подсчитали весь предполагаемый от их внедрения результат, то оказалось, что все равно до плана не дотянуть. Требовался дополнительно хотя бы еще один стан. Да где его взять? Куда ни обращалась дирекция завода, везде отвечали одно:
— Оборудования, требуемого вами, пока в запасе нет. Тогда директор предложил:
— А если попробовать изготовить самим — получится?
— А что? Возьмем да и сделаем. Конечно, сделаем! — загорячился начальник механического цеха Алексей Ва­сильевич Пономарев.
В этом цехе до сих пор только ремонтировали оборудо­вание, изготовлять новое коллективу еще не приходилось. Но когда Алексей Васильевич объявил о полученном задании, его сообщение рабочих заинтересовало. Они гор­дились тем, что им доверяют дело, выполняемое на маши­ностроительных заводах.
— Раз надо для производства, значит, сделаем,— был ответ.— Стан будет!
Включился в работу литейный передел цеха. Модель­щик Василий Фролович Золотин, формовщик Василий Пав­лович Язьков начали отливку чугунных деталей. Ответ­ственным за разметку, сборку и настройку стана назначи­ли Ивана Васильевича Слесарева, проработавшего здесь четверть века.
— Трудностей оказалось много,— вспоминал слесарь-лекальщик,— не хватало самых разных материалов: тексто­лита, шарикоподшипников и кое-чего другого. Немало пришлось провести бессонных ночей и в цехе, и дома…
Вместе с Иваном Васильевичем трудились слесари Ни­колай Иванович Кузнецов, Михаил Иванович Бисярин, Павел Павлович Дайбов и другие.
Глаза боятся — руки делают. Стан готов, его установи­ли в фольговом цехе. Вскоре смастерили и две сложные промывные машины, несколько ножниц для резки фольги. Оборудование, сделанное заводскими умельцами, работало отлично. Повышенный план по выпуску фольги был вы­полнен.
С пуском нового фольгопрокатного старый цех, перве­нец фольгового производства, закрыли, оборудование де­монтировали, в том числе и стан, сделанный руками твор­ческого коллектива металлистов.
Производство фольги и увеличение выпуска цветного проката потребовали большого количества электроэнер­гии. Для этого пришлось значительно увеличить мощность заводской электростанции, принять экстренные меры по строжайшей экономии электроэнергии. Лампы накалива­ния заменяли на люминесцентные, двигатели больших мощ­ностей — на меньшие.
В первое десятилетие производство фольги возросло в десять раз, почти треть ее выпускалась тонких размеров, а это особенно сложный и трудоемкий процесс, требующий высокой культуры труда.

А.В. Певцов. Михайловские прокатчики.