В журнале «Вокруг света» был описан факт столкновения паровоза и парохода. Интересно. Но, как оказалось, ничего особенного. У судна была «выдающаяся» корма, которая перекрыла рельсовый путь на причале. Машинист ночью не разглядел препятствие и врезался. А вот нашему земляку, командиру танка Василию Петровичу Бараковских в один день пришлось сражаться и на рельсах, и на море. Отчаянные танкисты сделали стремительный прорыв в Таллинн и подбили сначала паровоз, который увозил составы с отступающими немцами, а затем атаковали морской караван. Василий Бараковских за этот боевой день был награжден пятым по счету и самым высоким боевым орденом – орденом Красного Знамени.

Он с 1942 года воевал на тяжелых танках. Последний ИС-2 был настоящей крепостью. Пушка калибра 122 миллиметра и броня на башне 120 миллиметров. Поэтому танкисты смело ввязались в морской бой. Немцы отступали и «по рельсам», и по морю. Первые корабли были от берега уже километрах в тридцати, и их «достать» не удалось. Но вот появился караван из двух самоходных барж и трех катеров охранения. До них километров 5-6. Точные выстрелы ниже ватерлинии – обе баржи и один катер идут ко дну, а на двух катерах выбрасывают белые флаги.
Василий Петрович (ныне покойный) оставил записи для нашего музея о своем боевом пути. Его брат Александр Петрович, который сам воевал и хорошо знает фронтовые дела, говорит, что Василий был и по жизни отчаянным, неудержимым, любил и знал технику. А к концу войны был просто танковым асом, настоящим мастером танкового боя. Только вот прямой характер, а иногда и чрезмерная инициатива, приносили ему неприятности. Василий Петрович скромно умалчивает в своих «мемуарах» о таких моментах, но брату рассказывал все в деталях.
На завершающем этапе войны самой блестящей для Красной Армии была Висло-Одерская операция. Василий Бараковских участвовал в ней в составе Первого Украинского фронта под командованием маршала И.С. Конева. В середине марта 1945 года до германской столицы оставалось немногим более ста километров. Авиаразведка донесла, что по дороге в сторону Берлина движется крупная немецкая механизированная колонна. Было принято решение встретить ее на перекрестке двух магистральных дорог и устроить засаду. Командир полка показал Бараковских место на карте, дал под командование три тяжелых танка, приказал скрытно дойти до места и ни при каких условиях не покидать позицию. Совершив 70-километровый ночной рейд, танкисты окопались в засаде. Боевое охранение противника (разведка) в полутьме наших не обнаружило, и колонна продолжала движение.
А дальше все было, как «по нотам». Танкисты подожгли первую и последнюю вражеские машины, а потом все оставшиеся по очереди. Боезапас был израсходован. Противник же, поняв, что огонь ведут только три окопавшихся танка, собрал до роты уцелевших солдат, стал окружать наших. Они могли бы забросать гранатами или расстреляли «фаусниками» машины, лишенные маневра и прикрытия пехоты. Бараковских, вопреки запрету командира полка, принимает решение отойти на 4-5 километров, ведь дело уже сделано Утром по этому поводу состоялся тяжелый разговор командира полка и командира роты. Дело дошло до оскорблений. А прав всегда тот, у кого больше прав, и Василию за ослушание пригрозили трибуналом. Прибывший на место событий командующий бронетанковыми войсками 21-й армии генерал-лейтенант Штевнев увидел результаты ночной работы танкистов – более ста сожженных вражеских автомашин и танков. Он дал указание командиру полка готовить представление на присвоение старшему лейтенанту Бараковских звания Героя Советского Союза. Подполковник задание генерала не выполнил, но и про трибунал забыл. А Василий Петрович за этот бой получил свой четвертый Орден Отечественной войны (а по общему счету шестой).
Вот так «красиво» воевали наши на последнем этапе войны, когда получили лучшую в мире боевую технику и сами обрели настоящее боевое искусство. А четыре года назад все было иначе. Василий Бараковских принял первый бой 23 июня 1941 года. Их 260-й разведывательный танковый батальон потерял почти сразу боевую технику, и танкистам пришлось воевать в пешем строю. 30 сентября боец был тяжело ранен в ногу, и его не смогли вынести с поля боя. У солдата хватило сил и мужества за двое суток пробиться к своим. Потом полгода излечения в госпитале. Выздоравливающего его направили за новой техникой в Челябинск, вернулся он на фронт с танком КВ под Воронеж. 12 июля 1942 года у него состоялся самый тяжелый и самый памятный за всю войну бой. Их подбили, и тяжелая машина потеряла ход. Боекомплект же не был расстрелян, и экипаж решил не покидать танка. В распоряжении бойцов были пушка, три пулемета и броня, да еще «складки» местности. Артиллеристы противника видели только переднюю часть башни КВ, и немецкие снаряды не могли ее одолеть. Зато наши подавили несколько пушек и пулеметов врага. Только через 14 часов боя, расстреляв все боеприпасы, покинули танкисты свою боевую машину. Имея на вооружении пистолеты и гранаты, пробились к своим. Василий был самым опытным в экипаже и все время чувствовал ответственность за товарищей. Должно быть, поэтому появилась в тот день седина у двадцатилетнего солдата.
Воронежский фронт был внешним звеном обороны Сталинграда. Танковые бои здесь шли непрерывно. Воронежцы так и не пропустили армию Манштейна, который вел свои танки в Сталинград на выручку фельдмаршалу Паулюсу. После завершения Сталинградской эпопеи Воронежский фронт был преобразован в Степной и стал одним из основных участников Курской битвы. Василию Бараковских досталось воевать на Белгородском направлении и стойко сражаться самые страшные первые девять дней. А 12 июля, когда враг уже начал сбавлять напор, он получил тяжелую контузию и во второй раз попал в госпиталь. А потом снова в Челябинск за новой техникой, а затем уже на Волховский фронт. Его взвод отличился при взятии Выборга – первым ворвался в город. Потом были трудные бои за выход к финской границе. Тяжелые танки были нужны везде, и их часто перебрасывали с места на место. Львовско-Сандомирская, Корсунь-Шевченковская и Висло-Одерская – самые знаменитые фронтовых операции конца войны. И, наконец, прямая дорога на Берлин.
Но по победному пути Василию Петровичу Бараковских пройти не удалось. Ровно за три дня до начала штурма Берлина его пригласили в штаб Первого Украинского фронта и объявили, что надо ехать на учебу в Ленинградскую высшую бронетанковую школу. Расставание с родным 26-м гвардейским отдельным тяжелым танковым полком прорыва было «со слезами на глазах». Но приказ есть приказ. Командиры, конечно, могли бы подождать с учебой две недели. Кто-то, видимо, решил сохранить Василия Петровича и для армии, и для истории. Он не получил золотую звезду, но в полку был признанным героем и любимцем. В Красной Армии к тому времени имелось достаточно хороших танкистов, и было кому брать Берлин. Но было мало тех, кто прошел всю войну. Статистика говорит, что из тех, кто начинал сражаться в июне 41-го, к маю 45-го в живых осталось только три процента. Это те, кто не был в «горячих» точках, те, кому повезло, и те, кто мог воевать по-настоящему. Василий Бараковских был из настоящих асов. Ему, бывшему крестьянину, а затем рабочему Михайловского завода, закаленному в боях и походах, действительно надо было дать настоящее образование. 24 года от роду было тогда гвардейскому офицеру, и он мог еще сделать серьезную воинскую карьеру.
Но Василий Петрович имел дар воина, а не военачальника, а потому трезво оценил свои возможности и не стал карабкаться по служебной лестнице. Демобилизовался из армии, окончил строительный техникум и стал работать в СМУ. Строил самые сложные объекты в Ленинграде. Часто приезжая в Михайловск, вспоминал войну и не столько страшные бои, а больше всякие смешные и курьезные истории. Например, ему нравился один командир из пожилых, который перед трудными заданиями обращался как бы с просьбой: «Вася, съезди в атаку». Или как в люке танка появляется однажды голова и рука с пистолетом и слышится вопрос: «Танкисты, у вас бутылка водки не найдется?». Оказалось – генерал. В серьезных же разговорах он чаще всего вспоминал своих боевых друзей и хвалил свое оружие – тяжелые танки КВ и ИС. Эту технику с первых дней войны оценили и немцы. Одной из причин наступления на Ленинград в 1941 году называют желание Гитлера захватить Кировский завод, который выпускал танки КВ.
Александр Петрович Бараковских, перечитывая воспоминания брата, и особенно то место, где рассказывается о его «морском бое», улыбаясь, говорит, что и он заработал свой орден Славы в сражении на море. Было это в Восточной Пруссии. «Немец» никак не хотел нас пустить к морю. Оставалось до берега километра четыре, но это пространство почти непрерывно бомбили самолеты, а артиллерия день и ночь вела заградительный огонь. Потом вдруг все стихло. Послали разведчиков. Оказалось, что противник эвакуирует остатки живой силы и технику морем. Не стали дожидаться распоряжений командования, а двинули свои пушки вперед и с берега начали топить катера и баржи.
И самую первую свою награду – медаль «За отвагу» Александр тоже «на воде» заслужил. Боевое крещение его состоялось в холодной купели. В конце сентября 1944 года (он моложе брата на 5 лет) форсировали реку Нарев близ польской границы. Надо было захватить плацдарм на правом берегу. Полковая артиллерия шла в бой вместе с пехотой. Их полковые пушки калибра 76 миллиметров погрузили на плоты и стали тянуть и толкать к противоположному берегу. И вот вражеский снаряд угодил в плот, накренил его, и тяжелое орудие «съехало» в воду. Глубина метра три-четыре. У командира батареи вопрос: «Кто умеет плавать и нырять?». Натренировавшийся на Михайловском пруду Александр вызвался добровольцем и с третьего раза сумел завести трос. Пушку вытянули на берег. Оказывается эту «сцену» наблюдал с высокого берега командир дивизии. Генерал приехал к артиллеристам, нашел смельчака, пожал ему руку и наградил медалью «За отвагу».
Александру Петровичу довелось участвовать в штурмах Кенигсберга и Берлина. Был он тогда командиром орудия. Воевал в знаменитой 3-й гвардейской армии генерала А.В.Горбатова. Недавно с немалыми трудностями он достал книгу мемуаров своего командующего и узнал, в каких судьбоносных компаниях великой войны ему пришлось участвовать – с «рабочего места» это не видно. Но в память больше всего врезаются эпизоды простые и даже курьезные. Со смехом рассказывает Александр Петрович, как ему пришлось однажды ночевать бок о бок с вражеским офицером. Было это в Польше. Александра Бараковских, как парня отчаянного и ловкого (он в этом похож на старшего брата) часто брали в разведку. Приходилось пробираться на вражескую территорию, а ситуация часто менялась. Вот и в тот раз в темноте они услышали немецкую речь. «Старшой» пошел вперед, да так и не вернулся. Кричать было бесполезно, оставалось действовать самостоятельно. Пошел наугад и напоролся на землянку. Это жители деревни, скрываясь от бомбежек и артобстрела, переселились ближе к лесу. Обустроились капитально, даже с уютом. Хозяин «хаты» первым обнаружил разведчика. Далеко не все поляки желали нам добра, но этот оказался «свой». Он увел солдата к себе и предложил остаться до рассвета. Но вот наверху послышалась немецкая речь. Хозяин едва успел показать Александру на пол рядом с кроватью и накинуть сверху матрац. Немецкий офицер оставил своих солдат наверху, а сам, видно, решил отдохнуть в тепле и лег на кровать. «А я лежу рядом, – говорит Петрович, – и боюсь хоть какой то звук издать, силы-то неравные. К счастью началась стрельба, немцы ушли, а я с рассветом нашел своих».

Н.А. Некрасов писал: «Пускай наносит вред врагу не каждый воин, но каждый в бой иди. А бой решит судьба». В бой шли и не возвращались миллионы наших воинов, а наибольший вред врагу наносили асы – самые смелые и умелые. Впрочем, и они погибали тысячами. К нашим героям судьба была благосклонна. А что чувствуют солдаты, которым повезло? Александр Петрович говорит, что лучше, чем в «Журавлях» Расула Гамзатова, слов не подобрать: «В том клину есть промежуток малый, быть может, это место для меня». Имена солдат с «кровавых не пришедших полей», сейчас высечены на обелисках и, глядя на эти списки, фронтовики понимают, что живут «на земле гордой за себя и за того парня»!

С.Якимов