Все шло обычным порядком: подручный нагревальщика на своем юрком автопогрузчике бесперебойно подвозил к стану горячие слитки, складывал их, зацепив крепкими лапами тельфера, на рольгангах, а потом они шли один за другим к валкам. И вот уже на другой стороне стана серебристая полоса металла легко скользила к гильотинным ножницам. Резчик Иван Столяров брал клещами прямоугольники готового цинка и укладывал их стопкой на лежавшую здесь же, возле ножниц, железную платформу. Когда платформа до отказа заполнилась металлом, он вызывал кран и, зацепив тяжелыми цепями за углы платформы, движением руки давал сигнал крановщикам:
— Вира!
И платформа уходила кверху, а потом, качаясь в воздухе, как бы плыла в сторону станов холодной прокатки.
На улице мороз, а в цехе тепло. Над станом стояло облачко пара. Находившиеся ближе к валкам рабочие смахивали с лиц капли пота. Стучали в стане чугунные большие, как бочки, валки. Плавно гудел мощный редуктор.
Вальцовщик Власов в последний раз направил в валки уже почти готовую к выходу полосу и, по привычке отбросив на затылок кепку, взглянул на циферблат. Большая метровая стрелка над головой показывала нажим валков. Но почему она так резко заколебалась?
Иван Васильевич машинально вцепился клещами в край полосы и тут же понял, что это бесполезно. Полосу потянуло в сторону. Мгновение — и она, срывая кромки, вылетела из валков. Застановщик Степанов успел подхватить ее клещами, и изуродованная волнистая полоса улеглась на чугунном столе.
— Опять брак! — громко, с досадой сказал кто-то. С мостика управления спешил бригадир Николай Хрущев.
Вокруг полосы собралась вся бригада.
— Как искромсало…
— Да, замучила попа худая грамота! съязвил кто-то из ремонтных рабочих.
Николай Иванович метнул взгляд на говорившего. Ему захотелось одернуть шутника, но, сдержав себя, крикнул:
— По местам!
До конца смены еще несколько полос ушло в сторону с рваными кромками, неровной поверхностью.
Передав стан сменщику, бригадир Хрущев направился в цеховую конторку.
Технолог Телегин подвинул ему стул и сказал сдержанно:
— Садись.
— Что будем делать, Николай Михайлович?
— Знаю, душит нас брак.
Долго сидели вместе. Советовались. Технолог перебирал мысленно страницы учебников по прокату цветных металлов, лекций, справочников…
Прежде на заводе прокатывали полосы длиной 3—4 метра, весом 50 килограммов, сейчас идет прокат 12-метровой полосы, весом в три раза больше. В связи с этим издавна применяемая смазка валков смесью из парафина и стеарина не оправдывала себя. Требовалось что-то другое. Что?
Прощаясь, технолог сказал:
— Будем вместе искать. Попробуй все варианты, о которых сегодня говорили, сам подумай…
Вечером долго не гас свет в домике, стоявшем на склоне высокой горы. Семья давно улеглась спать, а Николай Иванович перебрал все книги на этажерке, перечитал свои записи, привезенные с учебы на родственном заводе профессии прокатчика. Уснул только, когда рассвет побелил окна.
На другой день через трубки в станинах прокатные валки обильно поливали водой. А результата никакого. Тогда решили применить дистиллят. Но по-прежнему рвалась кромка, терялась чистота поверхности металла, процент выхода годного не повышался.
Однажды после ночной смены Николай Иванович снова пришел к технологу.
— Предложение есть, Николай Михайлович. Разрешите мне применить эмульсию вместо воды. Но не в таком составе, какую применяем при прокатке алюминия, процент жирности попробую изменить.
Телегин согласился. Над поселком сгущались сумерки.
Что-то долго не темнеет сегодня,— шутил Николай Иванович, собираясь в ночную смену.
- Вот торопится, как на свидание,- слегка ворчала жена, накрывая стол к ужину.
— Не терпится, понимаешь?.. Сегодня снова собираемся по-новому катать. Должно теперь получиться, обязательно должно…
Неугомонная в весенние дни Серга наконец вошла в свои берега. На плотине прикрыли спусковые колодцы. Зазеленели горы, появились первые цветы.
Рано утром возвращался Хрущев из ночной смены. За последние дни он заметно похудел. Но глаза по-прежнему горели юношеским задором. По дороге к дому за какие-то 15-20 минут вспомнил он все, что сегодня ночью происходило в цехе. Перед глазами стояли фонтанчики белой эмульсии, льющейся обильно на валки, веселые лица членов бригады. А главное, за эту смену впервые при прокатке цинка не было забраковано ни одной полосы.
Жена по настроению мужа сразу поняла, что опыт удался. Быстро сняв спецовку, Николай Иванович умылся, позавтракал и, довольный прошедшей сменой, лег отдыхать. «Все, теперь дело пойдет»,— думал он, засыпая.
Но радость оказалась преждевременной. Вдруг заскрипела калитка, громко ударила щеколда. На пороге появился запыхавшийся паренек:
— Беда в цехе… Тебя требуют… ругают твою эмульсию… Как ветром сдуло бригадира, бежал он под гору, на ходу застегивая пуговицы старой, видавшей виды фронтовой гимнастерки.
У стана шумели:
— Пусть сам катает со своей эмульсией!
— Катать с таким приспособлением не буду. Категорически отказываюсь.
— Ни черта из этого предложения не выйдет!
Цех переживал тяжелые дни. За несколько смен было сломано пять валков. Увеличились простои, резко падало выполнение плана.
В кабинете начальника цеха собрались вальцовщики горячей прокатки.
— В запасе у нас осталось всего две пары валков,— волнуясь, сказал начальник цеха,- если мы сломаем последние, что тогда будет? Нужно сегодня окончательно решить, применять новый способ смазки валков или пока продолжать катать по-старому.
Голоса разделились. Одни были за то, чтобы смелее внедрять предложение Хрущева, другие — продолжать катать как раньше.
Обдумывая создавшееся положение, молчал и бригадир.
«Работать по-старому, махнуть на все рукой… Не получилось, видимо, что-то не то…»,— мелькали мысли.
На помощь снова пришел технолог Н.М. Телегин.
— Что у нас получается? — говорил он. Одни катают с эмульсией, другие без нее. Ясно, что это отражается на состоянии валков. Это все равно что нагретый камень бросить в холодную воду, потом вынуть его, снова нагреть и снова бросить в воду. Конечно, он лопнет. Так и с валками… Предлагаю: ни одной минуты не катать без эмульсии, отрегулировать ее подачу, составить и утвердить постоянную технологическую карту.
Предложение технолога было принято. Решение совещания оформили распоряжением по цеху. Поломка валков прекратилась. Стремление довести предложение до конца охватило весь коллектив прокатчиков. Для охлаждения валков вальцовщик Власов предложил сделать новые трубки, через которые эмульсия стала поступать на вал равномерно. По его инициативе было сделано ограждение спереди стана, предохраняющее вальцовщика от брызг. А бригадир второй бригады Соколов для защиты от эмульсии с противоположной стороны стана внес предложение поставить передвижную рамку с армированным стеклом.
Прошло два месяца. За это время не было ни одной поломки валков. Значительно уменьшился брак не только на горячем, но и холодном прокате, куда поступают для дальнейшей обработки цинковые полосы.
Эмульсия до сих пор надежно служит прокатчикам. Метод работы с ней был воспринят от михайловцев на московском заводе по обработке цветных металлов.