В 1775 году статский советник Никита Демидов купил у башкирских крестьян в Уфимском уезде за сто рублей золотом участок земли в 47 623 десятины на реке Серге. Купил «впрок и безоговорочно» — навечно. Но осваивать землю купец-заводчик не спешил. К тому времени у него уже дымили по Уралу 25 заводов, в том числе Верхне-и Нижнесергинские.
После смерти Никиты и Акинфия Демидовых оставлен­ные ими потомкам наследственные владения на Урале кру­то пошли на убыль. Из 40 заводов осталось 11. В 1789 го­ду коммерческий советник Михаил Губин купил у Никиты Никитовича Демидова Сергинские и Уфалейские заводы, участки земли по Серге и в 1805 году начал возводить Михайловский завод.
Ветеран-михайловец бывший рабочий-прокатчик Дмит­рий Дементьев рассказывал: «Род наш, Дементьевых, с самого основания завода известен. Деда из Нижних Серег на строительство плотины прислали. Она сперва на другом месте была, не там, где нынче. Ее выше по реке Серге строить начали, у Дыроватого камня. Много трудов положили, но приехал плотин­ный мастер да и покачал головой:
—  Не годится, уйдет вода…
И вправду вода ушла под скалу, в землю. Решили тогда плотину на другое место перенести, между Еланской и Воронинской горами, где она, стало быть, и сейчас стоит. Серга быстрая была, чтоб остановить ее, много во­зили глины, камня. Плотинный грязь на язык брал, вяз­кость пробовал. Сваливали глину и камень в воду, но на другой же день все размывала непокорная Серга.
Однажды плотинный поднялся на Воронинскую гору и подозвал рабочих.
—  Ничего,— говорит,— ребята, не получится. Не остановить нам реку.
Потом помолчал и вдруг спрашивает:
—   Почем здесь ржаная мука и холст?
—   К чему бы это? — удивились рабочие.
Несколько дней шили холщовые мешки, затем набива­ли их мукой. Сбрасывали кули в воду. И остановили реку.
Так вот и заложена была плотина».
Завод, можно сказать, на хлебе стал. А еще — на поте сотен русских мужиков…
Строительство плотины было закончено в 1806 году. Это было оригинальное сооружение. На ее насыпи на де- ревянных валках были установлены колеса диаметром до пяти метров. Чтобы открыть щиты для спуска воды, к ним крепили канат, который противоположным концом при­вязывали к деревянному валу. Другой канат соединял спи­цы колеса с передками обыкновенной крестьянской теле­ги. В передки впрягали тройку лошадей, возчик ударял кнутом сразу всех трех, и они рывком срывали щит с ме­ста. Плотина образовала водохранилище с площадью водного зеркала до девяти квадратных километров. Здесь, в необитаемой лесной глуши, и рос завод. Только в трех с половиной километрах было несколько казарм рабочих, что трудились на лесопилке Сергинских заводов. Доски с нее шли на постройку барок для сплава по реке Уфе готовой продукции предприятий.
В 1808 году Михайловский завод был построен. Свое название он получил по имени его основателя.
Около земляного вала плотины встали несколько низ­ких темных корпусов. На территории нынешних фольго-прокатных цехов лежал огромный пустырь, на котором длинными рядами стояли поленницы дров.
Сюда доносился грохот деревянных молотов, шум во­дяных колес. На заводе производили «сыродутное» желе­зо. Технология была проста и известна с древних времен, с тех еще пор, когда русские крестьяне в одиночку и арте­лями добывали железную руду, перерабатывали ее в не­больших печах — домницах. Руду обогащали просушкой и выветриванием, обжигали, размельчали, промывали и просеивали. Затем смешивали с древесным углем и за­гружали в глинобитную печь, воздуходувными мехами нагнетали воздух. На каждую плавку требовалось два — два с половиной часа. При расходе 60 фунтов (25 кило­граммов) руды получалась хорошего качества крица весом 20 фунтов (8 килограммов). Это и было «сыродутное» железо — пористый, хрупкий, бесформенный ком, покры­тый шлаком и окалиной, который, достав из печи, сразу же обжимали на деревянном чурбане деревянными молотами до придания ему формы большой круглой лепешки. Так выглядела готовая товарная продукция губинского пред­приятия.
В 1830 году на заводе установили прокатные станы, но кричное производство жило здесь еще полстолетия — до 1883 года.
К концу прошлого века завод располагал двумя сва­рочными печами, тремя газовыми, девятью обыкновенны ми и двумя дровосушильными. Работало пять кузнечных горнов, три паровые машины, одиннадцать разных моло­тов, шесть листокатальных станов, три турбины. Кроме паровых машин в качестве двигателя применялись и во­дяные колеса. Тогда Михайловский завод производил по 5200 тонн листового железа в год.
Рабочих завозили с Сергинских заводов. Об этом сви­детельствует, в частности, то, что многие жители Михай-ловска носят фамилии, широко распространенные в Атиге, Нижних и Верхних Сергах: Карповы, Чекасины, Шибаки-ны, Пименовы, Пономаревы.
Первые рабочие Михайловского завода были из числа приписных крестьян, посессионных, или, как их еще на­зывали, «непременных». Единственная тогда улица посел­ка была заселена именно этими рабочими и называлась Непременной, впоследствии Мастеровой, а в наши дни это — улица Партизан.
В поселке к северу от завода жили переселенцы, при­бывшие из Воронежской губернии. И поселок получил свое имя — назвали его Ворониной. Дома строили деревянные, торцы углов обрабатывали топором, затем заглаживали их по затесу, и поэтому они не пропускали влагу. Несколь­ко таких домов сохранилось до сих пор.
Много общих черт имеют уральские города, потому что очень похожи истории их возникновения на необжитой когда-то земле. Повсеместно вначале появлялись заводы, большей частью металлургические, для которых прежде всего необходим был вместительный водоем, устройство для использования энергии падающей воды. Вот почему все уральские города со старинными заводами — и неболь­шие, вроде Режа, Нижних Серег, Алапаевска, и крупные промышленные и культурные центры, как Свердловск, Нижний Тагил,— стоят по берегам рек, имеют свои пло­тины и пруды.
Михайловск — не исключение. Здесь, на заводе, вода была и основным двигателем прокатных станов, и веду­щим транспортным средством. Кроме тракта-большака с вереницами конных обозов река была главной дорогой, по которой шла доставка грузов.
Готовую продукцию завода в течение года сохраняли на складах под ссуды государственного банка. Для от­правки ее весной по реке заранее строили 20 деревянных барок грузоподъемностью до 640 тонн каждая. Загружали их около пристани. Для поднятия уровня воды в реке ниже пристани, у подножия Власкиной горы, в 1855 году была сооружена гавань. После окончания погрузки барок кара­ван подводили к гавани, к каждой барке прикрепляли по две лодки (шитика) и устанавливали торговый флаг. Среди барок обязательно была одна «казенка», на которой плыл караванный с помощниками.
В момент выхода барок из гавани дополнительно от­крывали шлюзы заводской плотины и часть воды из пруда сбрасывали через Сергу в Уфу.
На сплаве работали в основном крестьяне, вербован­ные в Вятской губернии. Всем им выдавали форменную одежду — рубаху и брюки, шляпу и широкий цветной пояс. Накануне отправки судов устраивали молебен, священник кропил все барки «святой водой». В день отъезда карава­на на берегах Серги собиралось много людей. С пуском первой барки палили из пушек, специально для этих случаев отлитых на заводе.
Караван шел по водному пути до Нижнего Новгорода. Нижегородская ярмарка была главным рынком сбыта уральского железа. А вся не проданная на ярмарке про­дукция следовала дальше, вплоть до Баку. Надобность в речном сплаве продукции отпала только в 1914 году, с пуском в эксплуатацию линии Чусовая — Бакал Южно-Уральской железной дороги!
…Лишь в старых, пропыленных архивах да в переска­зах и песнях, передававшихся из поколения в поколение, осталась память о том старом Михайловском заводе, о той лапотной, полунищей, крепостной России.

А.В. Певцов. Михайловские прокатчики.