Призывник озадачил военно-медицинскую комиссию. Совсем негабаритный парнишка ростом 147 сантиметров имел вес 70 килограммов. Откуда такие «излишки» в голодное военное время? Весы стали даже проверять. Но все оказалось точно. Природа иногда создает таких крепышей. Силенка в жилистом парне чувствовалась, и его определили в артиллерию. Там особенно нужны сильные и выносливые ребята (пушки иногда приходится и вручную толкать, а чтобы укрыть орудие на местности сколько земли перекидать надо?).

Но первыми почувствовали еще много лет назад силу Чекасина некоторые его одноклассники. Вот как это было. Отец Николая – Степан Егорович, участник японской и германской войн, занимался хлебопашеством и слыл в округе большим специалистом по выращиванию зерновых. Конфликт с властью у него произошел из-за коллективизации – никак не хотел Чекасин вступать в колхоз. Не нравились ему тамошние порядки, и он открыто об этом высказался. Строптивого и авторитетного крестьянина, чтобы не смущал других, осенью 1938 года арестовали, и дети его стали изгоями. Некоторые мальчишки называли Николая сыном врага народа, и он не стерпел – побил обидчиков выше себя ростом, и больше в школе не появлялся.
Летом его взяли пасти телят в колхоз «Пламя» (Аракаево). На зиму надо было искать дело под крышей. Двенадцатилетнему парню да еще из неблагонадежной семьи о заводе и думать было невозможно. А вот в «кожевню» его приняли. Работа смрадная, грязная и тяжелая. Шкуры быков, иногда лосей были не в подъем и мужику, а старательный мальчишка ворочал их. «Проробил» Николай тут «больше трех годов». Руководство артели высоко оценило заслуги старательного работника. На проводы в армию ему отпустили пять с половиной литров водки, тогда как другим ребятам давали по одному. Непьющему парню это вроде и ни к чему, но не дорого угощенье, дорого уваженье. Это ведь было первое в его жизни признание и награда.
После призыва полгода учился в Чебаркульской артиллерийской школе на наводчика новейшей и «самой массовой пушки войны» 76-миллиметровой, дивизионной, образца 1942 года. Но когда прибыл на передовую, был зачислен во второй гвардейский кавалерийский корпус генерал-лейтенанта В.В.Крюкова (известного теперь еще и как друга Г.К.Жукова и мужа Л.А.Руслановой). Конница в век танков и самолетов уже выходила из моды, но в конце войны очень даже пригодилась. Были в корпусе и пулеметные тачанки и пушки на конной тяге. Эскадроны делали глубокие рейды к позициям противникам, туда, где пехоте идти долго, а танкам и машинам не пробраться. Спешивались за несколько километров до переднего края, подтягивали орудия, пулеметы и занимали плацдармы. Их Варшавское направление было в числе главных.
Николай Чекасин был приставлен вторым номером к бывалому пожилому пулеметчику. Хозяйственный и работящий парень всегда брал про запас пару лишних патронных лент и пяток ручных гранат. Два пуда лишнего груза ему были под силу, а в бою не раз выручали. Не жалел он времени и сил на обустройство пулеметного гнезда. Окоп в полный рост, да еще и с укрытием. Противник всегда выявляет и старается подавить в первую очередь огневую точку. Снаряды и мины рвутся, снайперы свирепствуют. Часто приходилось менять позицию и снова окапываться, Николай был тут незаменим.
Корпус участвовал в Восточно-Померанской стратегической операции второго Белорусского фронта (маршала К.К.Рокоссовского). Это было северное крыло Берлинского направления. Наступила весна 45-го года. Враг на Данцигском участке фронта отчаянно сопротивлялся. Потери с обеих сторон были немалые. 97 кавалеристов участвовали в их первом рейде и только 12 остались в живых. Пополнили ряды и снова в бой – из 127 бойцов вернулись 13. Что тут поделаешь – война. Фашистов положили и того больше и постепенно сломили их волю. Начали появляться первые добровольные капитулянты.
Однажды надо было форсировать не широкую (как Серга), но глубокую речку. Саперы навели переправу в три бревна шириной и Чекасин покатил по ней свой пулемет. Тут вражеская мина угодила прямо в настил, и солдат вместе с техникой оказались в воде. Пулемет зацепился за дерево, но в любой момент мог пойти на дно. Было начало марта 45-го, это не 42-й, никто бы не укорил солдата за утрату оружия в такой ситуации, но Николай больше полутора часов, находясь по горло в воде, удерживал орудие. Закончился обстрел, пришла подмога, окоченевшего солдата едва отогрели. А пулемет очень пригодился в бою.
Любовь к боевой технике и доскональное знание ее не раз выручали михавлянина. Однажды они двумя пулеметными расчетами удерживали плацдарм до подхода основных сил. Враг упорно атаковал и вывел из строя и бойцов и технику. Чекасин сам раненый собрал из двух поврежденных пулеметов один и сумел отбить атаки. За этот бой он был представлен к медали «За отвагу». Но испытания в этот день для Николая не закончились. Оказалось, что во время проведения рекогносцировки был ранен и оказался на нейтральной полосе командир их эскадрона. Двух бойцов посылали на выручку капитану, но и они, получив ранения, вернулись ни с чем. Тогда вызвался юркий и «малогабаритный» Чекасин. Он выбрал сложный маршрут по льду шламовых полей, куда не доставал огонь снайперов. Но когда взвалил на себе человека почти двухметрового роста , лед уже не держал и пришлось двигаться по колено в жиже. Боец вынес и это.
Капитан выжил и через два месяца, вернувшись из госпиталя, «охлопотал» Чекасину вторую медаль «За отвагу». За спасение командиров всегда ордена давали (в царской армии «Егория» – Георгиевский крест), но товарищи из политорганов всегда помнили, по какой статье (58-й) был осужден отец солдата. Чекасин не в обиде – две награды за один день редко кто получал.
Людей, которые делают непосильные дела называют двужильными, а Николая боевые товарищи прозвали двухсердечным. На войне он и «робил» и чувствовал ответственность за двоих. «Мал золотник, да дорог»
Мы коснулись только нескольких эпизодов из его фронтовой жизни, и дальше не станем продолжать рассказ. Нашему герою досталось по времени быть на фронте меньше года. В числе его наград медали «За освобождение Варшавы» и «За взятие Берлина». Славная биография восемнадцатилетнего уральского паренька.
На воинской службе задержали Николая Степановича до 1949 года, но совсем уже по мирной профессии – шофер. Он вернулся в родной Михайловск бравым парнем (подрос до 157 сантиметров на свежем фронтовом воздухе) и классным водителем. Пришлось, правда, начать грузчиком в заводском гараже, но вот на завод пришла новая техника – трехтонный автокран. Первым на нем стал работать Михаил Васильевич Трошков. Он-то и взял в напарники и выучил на крановщика Николая Степановича. Это был единственный на заводе мобильный грузоподъемный механизм, и дел ему было невпроворот. Шла стройка, и какой только изобретательности не пришлось применять, чтобы подавать тяжелые плиты и балки наверх. Иногда рисковал, как на войне.
«Маленький» человек с большим сердцем – творец истории. Он как муравей несет непомерный груз и скромно приобщает его к общему делу. Не помнит зла и не требует наград. Только так можно одержать победу. Одну на всех.

Сергей Якимов.