В окрестностях Михайловска были обнаружены обломки военного самолет, упавшего в октябре далекого 1943 года. Это была одна из машин, поставляемых в СССР из США по ленд-лизу. Согласно рассекреченным архивам министерства обороны разбившийся самолет следовал курсом из города Фэрбэнкс на аэродром под Москвой. Погибли капитан и штурман, но радисту удалось уцелеть и через сутки после аварии выйти в поселок лесорубов. Наиболее вероятной причиной аварии военные историки считают неполное соответствие советского топлива двигателям американских самолетов.

А.В. Певцов. Михайловские прокатчики.

А.В. Певцов. Михайловские прокатчики.

Он был свидетелем известного эпизода, когда 2 мая 1945 года маршал Жуков у поверженного рейхстага сыграл на гармошке и сплясал барыню. Он сиживал в беседке, где совещались лидеры стран-победительниц. Михаил Соколкин был водителем у генерал-майора Трушникова, бойцы которого были в числе тех, кто обеспечивал безопасность Потсдамской конференции, и вместе с «шефом» бывал в тех местах, где далеко не всем высокопоставленным лицам разрешалось бывать. Последние дни войны были яркими и радостными.

Начало войны
Для Михаила Алексеевича война началась 22 июня 1941 года, и в этот день он увидел первого живого фашиста, а 23 июня был в первый раз ранен. Все 1418 дней войны солдат был в действующей армии и крепко держал «баранку». Участник обороны Ленинграда, освобождения Варшавы и взятия Берлина, встречи с союзниками на реке Эльбе…
415-й отдельный автотранспортный батальон прибыл на ученья в район Елгавы 18 июня 1941 года. Выяснилось, что для техники нет горючего. В полуторку Соколкина загрузили семь пустых бочек и направили на воинскую нефтебазу добывать бензин. Этот уральский парень уже прослыл неунывающим и находчивым и четко исполнял поручения командиров. Но дело затянулось, и выезжать (с бензином) ему пришлось уже через пожарище. Немцы были хорошо осведомлены о наших объектах, и нефтебаза попала под бомбежку в числе первых.
По дороге уже двигались потоки беженцев, и вражеские самолеты с бреющего полета расстреливали беззащитных людей. Но вот появился в небе один наш «ишак» – истребитель И-16. Он смело ринулся на отставшего от группы «стервятника» и принудил сесть его на землю. Немецкого летчика достали из кабины, но командир не позволил учинить над ним самосуд. Это был первый пленный, и его отправили в штаб. Не смотря на ужасы побоища, противники глядели друг на друга с любопытством. Пропаганда с той и другой стороны рисовала врагов с рогами и хвостами. Но оказалось, что воюют «человеки».
Михаил Соколкин, коренной михайловский житель, происходил из многодетной семьи. После окончания семилетки вынужден был пойти работать на фабрику. Был он парнем энергичным и деловым, а характер имел веселый. Не состоял в комсомоле, но был в числе активистов, участником многих молодежных дел. Когда стали направлять на курсы по редкой тогда профессии шофера, выдвинули в числе первых Соколкина. Так он стал механизатором широкого профиля – еще и трактористом, и механиком. Умелого специалиста пригласили работать на Михайловский завод и доверили обучать автотракторному делу начинающих механизаторов. В 1940 году ушел на срочную военную службу. По всем статьям подходил Соколкин, и был бы направлен учиться в танковое училище, да документы запоздали, и остался он за баранкой на всю оставшуюся жизнь.
С первых дней войны ему доверили машину связи – мобильный комплекс, которому выпало на долю содействовать взаимодействию частей в период полной неразберихи начала войны. Все время пришлось быть при передовой. С боями отходили из Прибалтики к Ленинграду. За машиной часто гонялись самолеты, бомбы и снаряды не раз накрывали ее, но везло Соколкину – жив оставался. 900 дней ленинградской блокады был он на внутренней стороне кольца окружения. Практически каждый день экипажу установки связи давались боевые задания, и они обеспечивали взаимодействия частей. Особенно трудно было в зимние месяцы войны.
Часто приходилось работать с разведкой. Был один смельчак среди разведчиков. Он переправлялся на противоположный берег речки, брал там языка, опутывал его веревкой, и по сигналу ребята тащили пленника по льду на свой берег. Случались и «командировки». Когда нависла угроза окружение второй армии генерала Власова, ей надо было помогать продовольствием и боеприпасами. Создали небольшую автоколонну. Взяли самых опытных шоферов и Михаила Соколкина в том числе. Прорвались смельчаки, но вот обратно их выпускать не стали. Оказалось, что командование приняло решение сдаться противнику. Пришлось бросить технику и долго пробиваться к своим лесами и болотами.
В позиционной войне атаки часто идут попеременно. То одна сторона затевает разведку боем, то у другой стороны появляется желание занять плацдарм на берегу противника. Один из эпизодов запомнился Михаилу Алексеевичу особенно. Батальон много раз поднимался в атаку на штурм высоты, но вражеский пулемет косил наши ряды. И вот один смельчак кинулся на огнедышащую вражескую амбразуру и закрыл ее своим телом. Батальон задачу выполнил. Героем, открывшим дорогу товарищам, оказался Александр Матросов. Примеров массового героизма и стойкости в блокадные дни было много. Измученные и изголодавшиеся люди сильны были стойкостью духа. Но кроме солдат противника поедом ел бойцов окопный враг – вошь обыкновенная. И столько ее было, что гимнастерки казались живыми. Неделю отмывались солдаты и прожаривали обмундирование, прежде чем перейти к новому этапу войны – наступательному.

Свидетель истории
После освобождения Ленинграда 8-я армия пошла наступать на запад, и умелого водителя присмотрел себе командующий артиллерией генерал А.А. Трушников. Артиллерийский начальник имел привычку проводить рекогносцировку на местности и все время тяготел к передовой. Они освобождали Прибалтику и Польшу, брали Краков и Варшаву. Участвовали в знаменитой Висло-Одерской операции, и командир не менял своих привычек – быть поближе к передовой, все видеть своими глазами и зря снаряды не расходовать.
Однажды произошел такой случай. Было это уже в Германии. Генерал лично хотел убедиться в расположении позиций противника, но переусердствовал. Сплошной линии фронта не было, и углубились они во вражескую территорию километров на восемь. На окрик немецкого офицера ехавший в машине переводчик начал объясняться по-немецки – свои, мол, едут, но не убедил. И завязалась рукопашная схватка. От противника сумели оторваться, но потеряли секретную карту с обозначением наших позиций. За такое происшествие наказание могло быть самым суровым – вплоть до высшей меры. Командиров выручил находчивый и видавший виды водитель. Он вовремя приметил карту и сохранил ее. Соколкина генерал расцеловал и не расставался с надежным помощником до конца компании.
Михаилу много пришлось поездить со своим генералом по Берлину и его окрестностям, и он отлично знал город. Шоферу часто доверяли доставлять в нужное место высоких командиров и начальников. Был он и в числе команды, обслуживающей Потсдамскую конференцию. Водители народ свойский и солидарный, для них языковых барьеров не существует. И «шефы» к ним относятся по-дружески и близко к себе подпускают, и даже строгие охранники шоферам делают исключение. Вот и довелось Михаилу Алексеевичу выглядеть мировых лидеров. А когда совещания заканчивались, водители позволяли себе посидеть в их беседке.
Михаилу Алексеевичу скоро исполнится 85 лет. У него 66 годов шоферского стажа. Воинскую службу закончил 60 лет назад и вернулся на Уфимку. Трудился и трудился. Сам не проявлял инициативу в военных воспоминаниях, а другие не расспрашивали. Теперь в памяти многое стерлось, но главные эпизоды не сотрутся никогда. В коротком газетном очерке нет возможности подробно поведать о жизни человека с простой, но удивительной биографией. Очень хочется надеяться, что школьники всерьез займутся поисковой работой с фронтовиками. Живых участников войны осталось так не много.
65 лет назад началась Великая Отечественная война. Наш народ одержал в ней победу, благодаря стойкости солдат всех уровней и рангов. Этот коллективный подвиг служит нам напоминанием и примером, как делать невозможное возможным. И сейчас это, как и тогда важно.

Сергей Якимов

Июнь 1945 –го. Люди ждали победного парада и недоумевали, почему его так долго нет, ведь со Дня Победы прошло целых 6 недель. Но теперь командованию некуда было торопиться. Фронтовики, научившиеся за 1418 боевых дней громить врага, напрочь отвыкли от строевой подготовки, поизносились и поисхудали. Надо было им придать респектабельный вид, и к этому отнеслись со всей серьезностью. Генеральный штаб Вооруженных сил СССР разработал и разослал командующим фронтами директиву Верховного Главнокомандующего (приводится с сокращениями):
1. Для участия в параде в Москве в честь победы над Германией выделить от фронта сводный полк.
2. Сводный полк сформировать по следующему расчету: пять батальонов двухротного состава по сто человек в каждой роте… Кроме того, 19 человек начальствующего состава…, 36 человек знаменосцев с четырьмя ассистентами – офицерами. Всего в сводном полку – 1059 человек и 10 запасных…
3. Личный состав для участия в параде отобрать из числа бойцов и офицеров, наиболее отличившихся в боях и имеющих боевые ордена.
Всего в параде Победы участвовали около 15 тысяч человек. Всем им сшили новое (с примеркой) обмундирование, месяц тренировали на плацу по строевой подготовке, откармливали и холили, насколько тогда это было возможно.
Дмитрий Николаевич Пильников говорил, что эти дни были самые беззаботные и счастливые в его жизни. Это подтверждал и второй наш земляк Василий Андреевич Дмитриев, который также участвовал в параде. Два михавлянина были зачислены в разряд наиболее отличившихся (из оставшихся в живых) участников Великой Отечественной войны, и мы вправе гордиться этим. В пересчете на душу населения «норма» перекрыта в 2 раза.
Они совсем разные эти два наши героя. Первый – истребитель танков, второй –танкист. Один малограмотный крестьянин, второй – с высокой технической подготовкой. Один – могучий русский богатырь, второй – аккуратного телосложения. Роднило их одно – высокие боевые и нравственные качества, беззаветная преданность родине и …счастливая судьба. Прошли на передовой все четыре года войны и возвратились домой. И профессии себе после войны выбрали самые мирные и созидательные. Дмитрий Николаевич отличился при освоении целинных земель. Василий Андреевич – строил металлургические заводы на Урале – сначала в Кировграде, затем в Михайловске.
Дмитрий Николаевич Пильников начал войну в составе 69 стрелкового полка командиром отделения ПТР в декабре 1941 года. В первые годы войны противник имел колоссальное преимущество в технике. Чтоб уравнять шансы, надо было одновременно наращивать выпуск своих вооружений и уничтожать вражеские механизированные средства. Но чем? Артиллерии и авиации тоже было недостаточно. Массовым средством борьбы с танками стало противотанковое ружье – ПТР. Можно представить себе, что это были за поединки. С одной стороны – пушка и броня, а с другой – каска на голове бойца и хоть не охотничье, но все-таки ружье в руках. Какое надо было иметь самообладание и мужество, чтобы вступать изо дня в день в такие единоборства! Боевой путь нашего «человека с ружьем» отмечен многими наградами, которые и дали ему «пропуск» на Парад Победы. Вот этот наградной список: Орден Красной Звезды, орден Славы второй степени, орден Славы третьей степени, три медали «За отвагу», медаль «За боевые заслуги». В последние годы войны против танков стали воевать танки, и применение ПТР значительно сократилось. Пильников остался воевать в 47 истребительной противотанковой бригаде, но уже командиром стрелкового отделения. Это был настоящий труженик войны, который по-крестьянски «пахал» землю в обороне (сколько пришлось противотанковых гнезд выкопать!) и «молотил» врага в наступлении. Был он неустрашим и неудержим в атаке. Этого здоровяка в роте так и прозвали – «молотило».
Василий Андреевич Дмитриев в армию был призван после окончания десятилетки в 1940 году и к началу войны окончил курсы военных радистов. Он был зачислен в 20-й механизированный корпус. Танкисты первых месяцев войны, те, кто воевал на машинах устаревших конструкций, пережили тяжелые времена. С их техникой противник легко расправлялся, и приходилось воевать в пешем строю. Эту участь пережил и наш земляк. С появлением на фронте знаменитых Т-34 ситуация изменилась. Дмитриев был зачислен в 64-ю танковую бригаду, и с нею участвовал в наступательной операции по освобождению Сталинграда. Он с боями дошел до Кенигсберга, а потом воевал в Венгрии. По мере нарастания наступательных операций потребовалось совершенствовать систему оперативной связи, и сержанта Дмитриева, как дипломированного специалиста, назначили командиром радиоотряда первого танкового корпуса. Командование было довольно работой связистов при крупномасштабных фронтовых операциях. Заслуги Василия Андреевича и его товарищей были отмечены орденами. Сам же он стал участником Парада Победы.

В день 60-летнего юбилея Парада Победы мы вспоминаем наших славных участников этого события мирового значения. Михавляне гордятся ратными делами своих земляков.

Дмитрий Николаевич Пильников сфотографирован в мундире, который получил к Параду Победы, и который хранится сейчас в Михайловском городском музее. Перед отъездом в Москву командир полка говорил ему, что за бои последних месяцев войны представил бойца к ордену Славы первой степени и заранее поздравил его как «полного кавалера». Но Пильников в часть больше не вернулся, а бумаги где-то застряли при переформировании боевых частей.

Василий Андреевич Дмитриев и его боевой товарищ прикрепили боевые награды прямо к комбинезонам. В боевой обстановке так, конечно, не было. Ордена и медали носили на гимнастерках. Но на парад Победы танкистам была установлена именно такая форма.

Сергей Якимов.

P.S.
Автор этих строк был лично знаком с нашими героями и неоднократно с ними беседовал. Но это были общие разговоры про жизнь и про войну. Фронтовики меньше рассказывали о себе, больше о боях и о товарищах. Теперь, когда их нет с нами, а мы поднимаем «дела давно минувших дней» оказывается, что информации о героях почти и не осталось. В музее хранится лаконичная анкета, в военных билетах – скупые деловые записи. Родственники и знакомые знают фронтовиков по жизни, а не по боевым делам. И выходит так, что даже про таких выдающихся солдат Великой России, которые были удостоены чести быть участниками Парада Победы, мы мало что знаем. Ряды фронтовиков тают с каждым месяцем, и этот жизненный процесс нельзя остановить, но мы должны остановить процесс забвения. Прекрасен почин школьников, которые собирают информацию о своих воевавших родственниках. «Фольга Урала» поместила часть этих материалов в своих предыдущих номерах. Девиз «Никто не забыт, ничто не забыто» надо претворять в жизнь сейчас, пока еще с нами живые участники сражений, созидатели Великой Победы как на фронте, так и в тылу. Год от года каждая крупица сведений о них приобретает все большую ценность.

Случилось такое с нашим земляком Георгием Дмитриевичем Косолаповым. И вот как это было. Войска 4-й армии Волховского фронта, в которой воевал михавлянин, противостояли немецким частям, замкнувшим кольцо вокруг Ленинграда. Расположение позиций длительное время не изменялось. Были перестрелки, разведки боем, короткие стычки. Фашисты не могли разбомбить с воздуха Волховскую ГЭС, поэтому каких только ухищрений не придумывали, чтобы ее разрушить: пускали плавучие мины по реке, засылали диверсантов. Приходилось все время быть на чеку. Враг занимал более выгодное положение на высоком берегу реки и хорошо на нем обустроился.
Новый 1943 год немцы справляли весело: играли на губных гармошках, галдели. Подняли на толстом железном пруту флаг со свастикой, сбить который ни из винтовки, ни из пулемета наши не смогли. Ударили из «сорокапятки» и только тогда – свалили. Но вот праздник кончился, и 9 января «сытый, бритый, береженый» враг пошел в разведку боем. Завязалось отчаянное сражение. Оказалось, что снайпер Косолапов выбрал очень удачно себе место и положил одного за другим четырнадцать вражеских солдат. Наши выстояли. Георгий был, безусловно, героем дня, но «яркий орден на груди» у бойца не появился. Прибывший во взвод политрук объявил, что этим утром из их подразделения в стан врага перебежал солдат, и что все отвечают за этот позорный факт, а потому наград за успешный бой никому не будет.
Георгий Косолапов вызвался учиться на снайпера добровольно после того, как узнал о гибели на фронте сводного брата – Балашова Павла Николаевича. Вскипела в нем «ярость благородная». В том памятном бою брат был отомщен, это и было солдату наградой. Он к тому времени стал уже опытным воином.
В Красную Армию наш земляк был призван еще в 1940 году и службу проходил в Подмосковье. Там же ему «на долю выпали тяжкие бои» под Истрой в декабре 1941 года.
В одной из атак вражеская пуля угодила в грудь и, как говорит сам раненый, «сломала» ее. В тот, самый решающий момент в войне, каждый солдат был на счету, поэтому до госпиталя дело не дошло. Стянули бойцу грудь бинтами, подлечили в лазарете и направили «на оперативную работу» во внутренние войска, которые несколько месяцев боролись с вражескими десантниками и диверсантами, во множестве засылаемыми в наши тылы.
Во второй половине войны, когда наши войска пошли в наступление, боевой путь Косолапова проходил через Прибалтику и завершился в мае 1945 года в Талине самым мирным образом. Командование по документам определило, что до войны Георгий Дмитриевич был автомехаником. Теперь, после завершения боев, на полях сражений осталось много вражеских машин. Их надо было ремонтировать и передавать на восстановление нашего народного хозяйства. Оборудовали авторемонтные мастерские, и работа пошла. Руки у нашего земляка оказались золотыми, недаром до войны в своем родном автогараже Михайловского завода он выполнял самые ответственные ремонтные работы. Пришел он туда в 1936 году шестнадцатилетним пареньком и к моменту призыва в РККА стал настоящим специалистом. Теперь, пять лет спустя, трудовые навыки вспомнились быстро. Сержант мог работать на любом станке и делать любую слесарную работу. Начальству сложно было подобрать другого такого специалиста. Полтора года пришлось Георгию переслужить в армии.
И дома не дали отдохнуть фронтовику. В то время не просто было устроиться на завод, а вот за Косолаповым прислали уже через неделю. Начальник автотранспортного цеха К.В. Мосунов доходчиво объяснил, как нужен этот специалист в гараже. Солдат не привык отказываться и «задержался» в автотранспортном на 13 лет. Но когда пустили в эксплуатацию фольгопрокатный цех №2, и надо было умелого человека на шлифовку валков – выбрали Георгия Дмитриевича. А еще 7 лет спустя вошел в строй действующих фольгопрокатный цех № 3, и опытного шлифовщика перевели на оборудование нового поколения.
Фронтовые раны и усердие в труде пошатнули здоровье – пришлось уйти в лабораторию КИП. И здесь он выполнял самую тонкую и ответственную работу: был лекальщиком, инструментальщиком, станочником – универсалом, одним словом, и почти «снайпером». Туда, где требовались точный глаз и умелая рука, направляли Георгия Дмитриевича Косолапова. Теперь он уж четверть века, как на пенсии, но ветераны помнят знатного мастера. Вальцовщики говорят, что он удивительно точно знал особенности прокатного инструмента и всегда работал в контакте с фольгопрокатчиками. КИПовцев он удивлял эрудицией, широким диапазоном своего уменья и готовностью в любой момент придти на помощь. Наградой умелому воину и работнику стало уважение товарищей.
85 лет живет он на свете, и за эти годы всякое пришлось повидать. Не раз переносил незаслуженные обиды. Но хорошего было больше, и помнится оно дольше.
Впереди светлый праздник – 64-летие Победы в войне, которую он прошел с первого до последнего дня в действующей армии. Это счастье, дожить до такого мгновения человеку, который в 1941 году мечтал только об одном: выжить и дождаться долгожданной победы.

Сергей Якимов.

Он с 1942 года воевал на тяжелых танках. Последний ИС-2 был настоящей крепостью. Пушка калибра 122 миллиметра и броня на башне 120 миллиметров. Поэтому танкисты смело ввязались в морской бой. Немцы отступали и «по рельсам», и по морю. Первые корабли были от берега уже километрах в тридцати, и их «достать» не удалось. Но вот появился караван из двух самоходных барж и трех катеров охранения. До них километров 5-6. Точные выстрелы ниже ватерлинии – обе баржи и один катер идут ко дну, а на двух катерах выбрасывают белые флаги.
Василий Петрович (ныне покойный) оставил записи для нашего музея о своем боевом пути. Его брат Александр Петрович, который сам воевал и хорошо знает фронтовые дела, говорит, что Василий был и по жизни отчаянным, неудержимым, любил и знал технику. А к концу войны был просто танковым асом, настоящим мастером танкового боя. Только вот прямой характер, а иногда и чрезмерная инициатива, приносили ему неприятности. Василий Петрович скромно умалчивает в своих «мемуарах» о таких моментах, но брату рассказывал все в деталях.
На завершающем этапе войны самой блестящей для Красной Армии была Висло-Одерская операция. Василий Бараковских участвовал в ней в составе Первого Украинского фронта под командованием маршала И.С. Конева. В середине марта 1945 года до германской столицы оставалось немногим более ста километров. Авиаразведка донесла, что по дороге в сторону Берлина движется крупная немецкая механизированная колонна. Было принято решение встретить ее на перекрестке двух магистральных дорог и устроить засаду. Командир полка показал Бараковских место на карте, дал под командование три тяжелых танка, приказал скрытно дойти до места и ни при каких условиях не покидать позицию. Совершив 70-километровый ночной рейд, танкисты окопались в засаде. Боевое охранение противника (разведка) в полутьме наших не обнаружило, и колонна продолжала движение.
А дальше все было, как «по нотам». Танкисты подожгли первую и последнюю вражеские машины, а потом все оставшиеся по очереди. Боезапас был израсходован. Противник же, поняв, что огонь ведут только три окопавшихся танка, собрал до роты уцелевших солдат, стал окружать наших. Они могли бы забросать гранатами или расстреляли «фаусниками» машины, лишенные маневра и прикрытия пехоты. Бараковских, вопреки запрету командира полка, принимает решение отойти на 4-5 километров, ведь дело уже сделано Утром по этому поводу состоялся тяжелый разговор командира полка и командира роты. Дело дошло до оскорблений. А прав всегда тот, у кого больше прав, и Василию за ослушание пригрозили трибуналом. Прибывший на место событий командующий бронетанковыми войсками 21-й армии генерал-лейтенант Штевнев увидел результаты ночной работы танкистов – более ста сожженных вражеских автомашин и танков. Он дал указание командиру полка готовить представление на присвоение старшему лейтенанту Бараковских звания Героя Советского Союза. Подполковник задание генерала не выполнил, но и про трибунал забыл. А Василий Петрович за этот бой получил свой четвертый Орден Отечественной войны (а по общему счету шестой).
Вот так «красиво» воевали наши на последнем этапе войны, когда получили лучшую в мире боевую технику и сами обрели настоящее боевое искусство. А четыре года назад все было иначе. Василий Бараковских принял первый бой 23 июня 1941 года. Их 260-й разведывательный танковый батальон потерял почти сразу боевую технику, и танкистам пришлось воевать в пешем строю. 30 сентября боец был тяжело ранен в ногу, и его не смогли вынести с поля боя. У солдата хватило сил и мужества за двое суток пробиться к своим. Потом полгода излечения в госпитале. Выздоравливающего его направили за новой техникой в Челябинск, вернулся он на фронт с танком КВ под Воронеж. 12 июля 1942 года у него состоялся самый тяжелый и самый памятный за всю войну бой. Их подбили, и тяжелая машина потеряла ход. Боекомплект же не был расстрелян, и экипаж решил не покидать танка. В распоряжении бойцов были пушка, три пулемета и броня, да еще «складки» местности. Артиллеристы противника видели только переднюю часть башни КВ, и немецкие снаряды не могли ее одолеть. Зато наши подавили несколько пушек и пулеметов врага. Только через 14 часов боя, расстреляв все боеприпасы, покинули танкисты свою боевую машину. Имея на вооружении пистолеты и гранаты, пробились к своим. Василий был самым опытным в экипаже и все время чувствовал ответственность за товарищей. Должно быть, поэтому появилась в тот день седина у двадцатилетнего солдата.
Воронежский фронт был внешним звеном обороны Сталинграда. Танковые бои здесь шли непрерывно. Воронежцы так и не пропустили армию Манштейна, который вел свои танки в Сталинград на выручку фельдмаршалу Паулюсу. После завершения Сталинградской эпопеи Воронежский фронт был преобразован в Степной и стал одним из основных участников Курской битвы. Василию Бараковских досталось воевать на Белгородском направлении и стойко сражаться самые страшные первые девять дней. А 12 июля, когда враг уже начал сбавлять напор, он получил тяжелую контузию и во второй раз попал в госпиталь. А потом снова в Челябинск за новой техникой, а затем уже на Волховский фронт. Его взвод отличился при взятии Выборга – первым ворвался в город. Потом были трудные бои за выход к финской границе. Тяжелые танки были нужны везде, и их часто перебрасывали с места на место. Львовско-Сандомирская, Корсунь-Шевченковская и Висло-Одерская – самые знаменитые фронтовых операции конца войны. И, наконец, прямая дорога на Берлин.
Но по победному пути Василию Петровичу Бараковских пройти не удалось. Ровно за три дня до начала штурма Берлина его пригласили в штаб Первого Украинского фронта и объявили, что надо ехать на учебу в Ленинградскую высшую бронетанковую школу. Расставание с родным 26-м гвардейским отдельным тяжелым танковым полком прорыва было «со слезами на глазах». Но приказ есть приказ. Командиры, конечно, могли бы подождать с учебой две недели. Кто-то, видимо, решил сохранить Василия Петровича и для армии, и для истории. Он не получил золотую звезду, но в полку был признанным героем и любимцем. В Красной Армии к тому времени имелось достаточно хороших танкистов, и было кому брать Берлин. Но было мало тех, кто прошел всю войну. Статистика говорит, что из тех, кто начинал сражаться в июне 41-го, к маю 45-го в живых осталось только три процента. Это те, кто не был в «горячих» точках, те, кому повезло, и те, кто мог воевать по-настоящему. Василий Бараковских был из настоящих асов. Ему, бывшему крестьянину, а затем рабочему Михайловского завода, закаленному в боях и походах, действительно надо было дать настоящее образование. 24 года от роду было тогда гвардейскому офицеру, и он мог еще сделать серьезную воинскую карьеру.
Но Василий Петрович имел дар воина, а не военачальника, а потому трезво оценил свои возможности и не стал карабкаться по служебной лестнице. Демобилизовался из армии, окончил строительный техникум и стал работать в СМУ. Строил самые сложные объекты в Ленинграде. Часто приезжая в Михайловск, вспоминал войну и не столько страшные бои, а больше всякие смешные и курьезные истории. Например, ему нравился один командир из пожилых, который перед трудными заданиями обращался как бы с просьбой: «Вася, съезди в атаку». Или как в люке танка появляется однажды голова и рука с пистолетом и слышится вопрос: «Танкисты, у вас бутылка водки не найдется?». Оказалось – генерал. В серьезных же разговорах он чаще всего вспоминал своих боевых друзей и хвалил свое оружие – тяжелые танки КВ и ИС. Эту технику с первых дней войны оценили и немцы. Одной из причин наступления на Ленинград в 1941 году называют желание Гитлера захватить Кировский завод, который выпускал танки КВ.
Александр Петрович Бараковских, перечитывая воспоминания брата, и особенно то место, где рассказывается о его «морском бое», улыбаясь, говорит, что и он заработал свой орден Славы в сражении на море. Было это в Восточной Пруссии. «Немец» никак не хотел нас пустить к морю. Оставалось до берега километра четыре, но это пространство почти непрерывно бомбили самолеты, а артиллерия день и ночь вела заградительный огонь. Потом вдруг все стихло. Послали разведчиков. Оказалось, что противник эвакуирует остатки живой силы и технику морем. Не стали дожидаться распоряжений командования, а двинули свои пушки вперед и с берега начали топить катера и баржи.
И самую первую свою награду – медаль «За отвагу» Александр тоже «на воде» заслужил. Боевое крещение его состоялось в холодной купели. В конце сентября 1944 года (он моложе брата на 5 лет) форсировали реку Нарев близ польской границы. Надо было захватить плацдарм на правом берегу. Полковая артиллерия шла в бой вместе с пехотой. Их полковые пушки калибра 76 миллиметров погрузили на плоты и стали тянуть и толкать к противоположному берегу. И вот вражеский снаряд угодил в плот, накренил его, и тяжелое орудие «съехало» в воду. Глубина метра три-четыре. У командира батареи вопрос: «Кто умеет плавать и нырять?». Натренировавшийся на Михайловском пруду Александр вызвался добровольцем и с третьего раза сумел завести трос. Пушку вытянули на берег. Оказывается эту «сцену» наблюдал с высокого берега командир дивизии. Генерал приехал к артиллеристам, нашел смельчака, пожал ему руку и наградил медалью «За отвагу».
Александру Петровичу довелось участвовать в штурмах Кенигсберга и Берлина. Был он тогда командиром орудия. Воевал в знаменитой 3-й гвардейской армии генерала А.В.Горбатова. Недавно с немалыми трудностями он достал книгу мемуаров своего командующего и узнал, в каких судьбоносных компаниях великой войны ему пришлось участвовать – с «рабочего места» это не видно. Но в память больше всего врезаются эпизоды простые и даже курьезные. Со смехом рассказывает Александр Петрович, как ему пришлось однажды ночевать бок о бок с вражеским офицером. Было это в Польше. Александра Бараковских, как парня отчаянного и ловкого (он в этом похож на старшего брата) часто брали в разведку. Приходилось пробираться на вражескую территорию, а ситуация часто менялась. Вот и в тот раз в темноте они услышали немецкую речь. «Старшой» пошел вперед, да так и не вернулся. Кричать было бесполезно, оставалось действовать самостоятельно. Пошел наугад и напоролся на землянку. Это жители деревни, скрываясь от бомбежек и артобстрела, переселились ближе к лесу. Обустроились капитально, даже с уютом. Хозяин «хаты» первым обнаружил разведчика. Далеко не все поляки желали нам добра, но этот оказался «свой». Он увел солдата к себе и предложил остаться до рассвета. Но вот наверху послышалась немецкая речь. Хозяин едва успел показать Александру на пол рядом с кроватью и накинуть сверху матрац. Немецкий офицер оставил своих солдат наверху, а сам, видно, решил отдохнуть в тепле и лег на кровать. «А я лежу рядом, – говорит Петрович, – и боюсь хоть какой то звук издать, силы-то неравные. К счастью началась стрельба, немцы ушли, а я с рассветом нашел своих».

Н.А. Некрасов писал: «Пускай наносит вред врагу не каждый воин, но каждый в бой иди. А бой решит судьба». В бой шли и не возвращались миллионы наших воинов, а наибольший вред врагу наносили асы – самые смелые и умелые. Впрочем, и они погибали тысячами. К нашим героям судьба была благосклонна. А что чувствуют солдаты, которым повезло? Александр Петрович говорит, что лучше, чем в «Журавлях» Расула Гамзатова, слов не подобрать: «В том клину есть промежуток малый, быть может, это место для меня». Имена солдат с «кровавых не пришедших полей», сейчас высечены на обелисках и, глядя на эти списки, фронтовики понимают, что живут «на земле гордой за себя и за того парня»!

С.Якимов

Случилось такое с нашим земляком Георгием Дмитриевичем Косолаповым. И вот как это было. Войска 4-й армии Волховского фронта, в которой воевал михавлянин, противостояли немецким частям, замкнувшим кольцо вокруг Ленинграда. Расположение позиций длительное время не изменялось. Были перестрелки, разведки боем, короткие стычки. Фашисты не могли разбомбить с воздуха Волховскую ГЭС, поэтому каких только ухищрений не придумывали, чтобы ее разрушить: пускали плавучие мины по реке, засылали диверсантов. Приходилось все время быть на чеку. Враг занимал более выгодное положение на высоком берегу реки и хорошо на нем обустроился.
Новый 1943 год немцы справляли весело: играли на губных гармошках, галдели. Подняли на толстом железном пруту флаг со свастикой, сбить который ни из винтовки, ни из пулемета наши не смогли. Ударили из «сорокапятки» и только тогда – свалили. Но вот праздник кончился, и 9 января «сытый, бритый, береженый» враг пошел в разведку боем. Завязалось отчаянное сражение. Оказалось, что снайпер Косолапов выбрал очень удачно себе место и положил одного за другим четырнадцать вражеских солдат. Наши выстояли. Георгий был, безусловно, героем дня, но «яркий орден на груди» у бойца не появился. Прибывший во взвод политрук объявил, что этим утром из их подразделения в стан врага перебежал солдат, и что все отвечают за этот позорный факт, а потому наград за успешный бой никому не будет.
Георгий Косолапов вызвался учиться на снайпера добровольно после того, как узнал о гибели на фронте сводного брата – Балашова Павла Николаевича. Вскипела в нем «ярость благородная». В том памятном бою брат был отомщен, это и было солдату наградой. Он к тому времени стал уже опытным воином.
В Красную Армию наш земляк был призван еще в 1940 году и службу проходил в Подмосковье. Там же ему «на долю выпали тяжкие бои» под Истрой в декабре 1941 года.
В одной из атак вражеская пуля угодила в грудь и, как говорит сам раненый, «сломала» ее. В тот, самый решающий момент в войне, каждый солдат был на счету, поэтому до госпиталя дело не дошло. Стянули бойцу грудь бинтами, подлечили в лазарете и направили «на оперативную работу» во внутренние войска, которые несколько месяцев боролись с вражескими десантниками и диверсантами, во множестве засылаемыми в наши тылы.
Во второй половине войны, когда наши войска пошли в наступление, боевой путь Косолапова проходил через Прибалтику и завершился в мае 1945 года в Талине самым мирным образом. Командование по документам определило, что до войны Георгий Дмитриевич был автомехаником. Теперь, после завершения боев, на полях сражений осталось много вражеских машин. Их надо было ремонтировать и передавать на восстановление нашего народного хозяйства. Оборудовали авторемонтные мастерские, и работа пошла. Руки у нашего земляка оказались золотыми, недаром до войны в своем родном автогараже Михайловского завода он выполнял самые ответственные ремонтные работы. Пришел он туда в 1936 году шестнадцатилетним пареньком и к моменту призыва в РККА стал настоящим специалистом. Теперь, пять лет спустя, трудовые навыки вспомнились быстро. Сержант мог работать на любом станке и делать любую слесарную работу. Начальству сложно было подобрать другого такого специалиста. Полтора года пришлось Георгию переслужить в армии.
И дома не дали отдохнуть фронтовику. В то время не просто было устроиться на завод, а вот за Косолаповым прислали уже через неделю. Начальник автотранспортного цеха К.В. Мосунов доходчиво объяснил, как нужен этот специалист в гараже. Солдат не привык отказываться и «задержался» в автотранспортном на 13 лет. Но когда пустили в эксплуатацию фольгопрокатный цех №2, и надо было умелого человека на шлифовку валков – выбрали Георгия Дмитриевича. А еще 7 лет спустя вошел в строй действующих фольгопрокатный цех № 3, и опытного шлифовщика перевели на оборудование нового поколения.
Фронтовые раны и усердие в труде пошатнули здоровье – пришлось уйти в лабораторию КИП. И здесь он выполнял самую тонкую и ответственную работу: был лекальщиком, инструментальщиком, станочником – универсалом, одним словом, и почти «снайпером». Туда, где требовались точный глаз и умелая рука, направляли Георгия Дмитриевича Косолапова. Теперь он уж четверть века, как на пенсии, но ветераны помнят знатного мастера. Вальцовщики говорят, что он удивительно точно знал особенности прокатного инструмента и всегда работал в контакте с фольгопрокатчиками. КИПовцев он удивлял эрудицией, широким диапазоном своего уменья и готовностью в любой момент придти на помощь. Наградой умелому воину и работнику стало уважение товарищей.
85 лет живет он на свете, и за эти годы всякое пришлось повидать. Не раз переносил незаслуженные обиды. Но хорошего было больше, и помнится оно дольше.
Впереди светлый праздник – 60-летие Победы в войне, которую он прошел с первого до последнего дня в действующей армии. Это счастье, дожить до такого мгновения человеку, который в 1941 году мечтал только об одном: выжить и дождаться долгожданной победы.

Сергей Якимов.

Людмила Шимкевич