В Михайловске » Певцов

Яков Степанович Щипанов

admin — Sun, 31 May 2009 01:55:02 +0000

Во Дворце культуры готовились к первому слету трудовых династий. В отделе кадров их насчитали более трехсот. Войдите в любой дом и вы обязательно услышите рассказы о работе на
заводе самих жильцов, их отцов и матерей, бабушек и дедушек, о судьбах, тесно связанных с предприятием…
В доме Якова Степановича Щипанова помнят, что дед Семен Герасимович всю жизнь проработал на заводе. Труд был тяжелый, и дед рано состарился. С фотографии смотрит еще молодой, но уже изможденный человек, с большими натруженными руками.
Отец, Степан Семенович, также всю жизнь проработал на заводе на подвозке угля в прокатный и чугунолитейный цеха. Приходил домой, покрытый угольной сажей, усталый.
Яков Степанович окончил начальную школу, год в ремесленном училище поучился и пошел работать. Шестнадцать лет заготовлял для завода дрова. Неделями жил в лесу, все лесные дачи обошел с пилой и топором. Завод в те годы был небольшим, рабочих требовалось мало. Ушел Яков на железную дорогу шпалы тесать. Семнадцатикилометровый участок один обеспечивал шпалами. Больше 20 тысяч штук сделал их, да 200 брусьев для Аракаевского моста через реку Сергу, стрелки все стояли тоже на его шпалах. Заметили трудолюбивого шпалотеса, бригадиром назначили, а потом мастером участка. А когда стал строиться и расширяться завод, перешел он снова туда плотником в ремонтно-строительный цех. И записали в его трудовую книжку за долгие годы работы всего две строки: «Принят» и «Уволен в связи с уходом на пенсию».
За этими строками — большая трудовая жизнь. Хотя и была к цехе механизация, станки разные, но широкий плотницкий топор с отшлифованным до блеска руками топорищем оставался верным его помощником. С ним он делал пристрой к прокатному цеху, контору, где сейчас помещается управление завода, первые восьми- и двенадцатиквартирные дома.
И сельчанам помог. Вместе с В. И. Баранниковым, А. Дементьевым, С. П. Щипановым возвели в деревне Урмикеево зерноток.
Как-то в поле, на уборке урожая, были. Директор завода И. И. Додонов приехал. Присели у костра, картошку свежую сварили.
- Надо бы побыстрее склады на станции сделать, – сказал директор,- берись, Яков Степанович.
На второй день аккордный наряд выписали и вчетвером принялись за работу. В короткий срок склады были готовы к приему продукции.
А пионерский лагерь? Зимой со Всеволодом Ивановичем Баранниковым пешком ходили туда и обратно за несколько километров. Построили там веранды, административный корпус, домик для сторожа.
Много еще разных добрых работ на счету Якова Степановича. И за всю жизнь ни одного прогула, ни одного опоздания. Ударник коммунистического труда, он не раз награждался Почетными грамотами, премиями, есть и медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941- 1945 гг.».
Недавно его пригласили в заводской музей. Директор музея попросил помочь сделать макет старой плотины. Подробно рассказал Яков Степанович о всех деталях этого сооружения начала XIX века. Ведь в ремонте плотины он тоже принимал участие.
Жизнь прожить—не поле перейти, были и горе, и беды. В 1943 году умерла жена, оставив шестерых детей. Но не сломило это рабочего человека. Выросли дети, две дочери и зять работают на заводе.
Не теряет он связи с заводом, каждый год приходит сюда поработать, помочь, чем может. А ведь за плечами у него уже 80.
— Начальник цеха просил опять прийти,— говорит Яков Степанович,— поработать немного. Пойду, юбилей свой встречу на рабочем месте.

А.В. Певцов. Михайловские прокатчики.

Союз двух металлов

admin — Wed, 27 May 2009 01:48:48 +0000

В начале 1957 года из Москвы после участия в работе коллегии Министерства цветной металлургии СССР вернулся директор завода Иван Иванович Додонов. Там предложили организовать выпуск очень нужного стране антифрикционного биметалла для тракторной промышленности. Этот металл представляет собой прокатанную полосу, у которой один слой состоит из малоуглеродистой стали, а второй— из антифрикционного алюминиевого сплава. Идет он на вкладыши к подшипникам.
— Когда можно будет получить наряды на оборудование?— деловито спросил Иван Иванович.
— Какого оборудования? Ничего не дадим, нет его просто. Сумеете сделать на своих станах — делайте. Советуем побывать в Сталинграде, посмотреть, как прокатывают сталь, а с технологией изготовления алюминиевого сплава можно познакомиться на московском заводе.
Вернувшись домой, Иван Иванович рассказал инженерно-техническим работникам о состоявшемся в министерстве разговоре.
— Ну, как, товарищи, будем делать новый металл? Собравшиеся молчали. Было из-за чего сомневаться: а вдруг станы не выдержат? Выйдут все из строя, а потом? Директор настаивал.
— Надо пробовать, товарищи!
Технолог Н. М. Телегин выехал в Москву, чтобы ознакомиться с производством алюминиевого сплава. Потом — в город на Волге. Начали переоборудовать цех, создавать в нем новые отделения, где можно было бы подготовить металл, сформировать пакеты, организовать травление и зачистку, отжиг. Для этого убрали из цеха теперь уже ненужный локомобиль, проверили готовность станов холодной прокатки.
Вернулся технолог Николай Михайлович. Привез необходимую документацию, рассказал о производстве биметалла. Начинать такое дело в Михайловске многие из старожилов считали просто невозможным. Но коллектив завода уже загорелся желанием выпускать новую продукцию во что бы то ни стало. Поступила первая партия стали из Сталинграда, получены из Москвы полосы-карты АСМ. Сформированы первые пакеты — полоски длиной 500, шириной 250 миллиметров. Протравлены, зачищены до блеска внутренние стороны обоих металлов, сложены вместе и скреплены двумя алюминиевыми заклепками.
Вальцовщик с подручным встали у стана. Первый пакет направляется в валки, вздрагивают многотонные чугунные станины… И вдруг — глухой удар, словно гром прокатился по цеху. Поломался валок. Не по зубам стану новый твердый металл. Прокатчики перешли на второй стан, и снова неудача — не выдержал редуктор, сгорел мотор.
И только на третьем стане пакет был прокатан. Сноровка, умение, смекалка инженерно-технических работников, рабочих И. Д. Соколкина, Ю. П. Ватлина, М. И. Тепикина и других победили.
Михаил Иванович Тепикин, бывший артиллерист, пришел на завод и стал прокатывать цинк. Энергичный, настойчивый, он вынес на своих плечах все трудности освоения нового проката — биметалла. Работал по-фронтовому. За короткий срок перекрыл норму выработки в два с половиной раза. В 1974 году к фронтовым наградам прибавился орден Трудового Красного Знамени.
Включился в работу «семейный экипаж». Жена Михаила Ивановича Галина Петровна пошла в отделение травления металла и проработала там 14 лет. Сын до призыва в армию тоже трудился рядом с отцом у стана.
Вспоминают сейчас ветераны, как из травильного отделения носили металл к стану, потом подвозили на тележке. Очистку карт производили опилом, позднее поставили для сушки вентилятор, завертывали каждый пакет в бумагу, опасаясь его загрязнения. А когда ввели для смазки валков осветительный керосин, часто у стана дежурил пожарник с брандспойтом на изготовку. Керосин при прокате металла в валках в любой момент мог воспламениться.
На первых порах случался брак. Никак не «прилипал» алюминиевый сплав к стали. На помощь пришли технологи. Они предложили между железом и сплавом ввести тонкий слой алюминия. И брак прекратился. Отпала надобность сверлить отверстия для крепления пакета заклепками.
Старое помещение прокатного цеха стало тесным. Решили сделать к нему пристрой. Своими силами вели кладку стен, строили перекрытия, крышу. Часто устраивали субботники, в которых участвовал весь коллектив цеха. В новом пристрое установили технологические линии — конвейеры.

А.В. Певцов. Михайловские прокатчики.

Время новых забот, часть 2

admin — Thu, 21 May 2009 05:27:57 +0000

…Фольга. Этот тонкопрокатанный металл часто называли тогда серебряной бумагой. 10 марта 1948 года в цехе собралось много людей. Его действительно трудно узнать: не было больше молотов для пробивки железа и печей для нагрева пачек металла перед пробивкой, не было невыносимой, «тропической» жары — теперь здесь паркетные полы, стены и потолки под масляную краску. Как не радоваться происшедшим переменам!
Настал день пуска станов. Прокатать первую продукцию поручили вальцовщику Григорию Садыкову,— вспоминает бывший начальник цеха Д. Г. Карпачев.— Садыков прокатал на первом стане несколько рулонов фольги с 0,5 на 0,1, потом перешел на второй стан и прокатал эти рулоны на 0,035 миллиметра. На второй день пустили третий стан, печь, промывную машину. Самую тонкую, трудоемкую фольгу, толщиной в семь микрон, получили на пятый-шестой день после пуска цеха.
Польское слово «фольга» прочно вошло в повседневную разговорную речь Михайловских рабочих, только произношение осталось с ударением на втором слоге.
В первые дни не обошлось без накладок, плохо работали ножницы, качество резки было низким, не хватало оборудования.
Директор завода Иван Иванович Додонов собрал инженерно-технических работников.
— План выпуска фольги увеличен с учетом пуска нового цеха,— объявил он.— Но сдача его в эксплуатацию задерживается. Нам необходимо добиться выполнения повышенного плана на имеющемся оборудовании.
Спорили долго. Одни предлагали увеличить скорость проката, другие — уплотнить рабочий день вальцовщиков, бесперебойно обеспечивая их заготовкой. Предложений было много, но когда подсчитали весь предполагаемый от их внедрения результат, то оказалось, что все равно до плана не дотянуть. Требовался дополнительно хотя бы еще один стан. Да где его взять? Куда ни обращалась дирекция завода, везде отвечали одно:
— Оборудования, требуемого вами, пока в запасе нет. Тогда директор предложил:
— А если попробовать изготовить самим — получится?
— А что? Возьмем да и сделаем. Конечно, сделаем! — загорячился начальник механического цеха Алексей Васильевич Пономарев.
В этом цехе до сих пор только ремонтировали оборудование, изготовлять новое коллективу еще не приходилось. Но когда Алексей Васильевич объявил о полученном задании, его сообщение рабочих заинтересовало. Они гордились тем, что им доверяют дело, выполняемое на машиностроительных заводах.
— Раз надо для производства, значит, сделаем,— был ответ.— Стан будет!
Включился в работу литейный передел цеха. Модельщик Василий Фролович Золотин, формовщик Василий Павлович Язьков начали отливку чугунных деталей. Ответственным за разметку, сборку и настройку стана назначили Ивана Васильевича Слесарева, проработавшего здесь четверть века.
— Трудностей оказалось много,— вспоминал слесарь-лекальщик,— не хватало самых разных материалов: текстолита, шарикоподшипников и кое-чего другого. Немало пришлось провести бессонных ночей и в цехе, и дома…
Вместе с Иваном Васильевичем трудились слесари Николай Иванович Кузнецов, Михаил Иванович Бисярин, Павел Павлович Дайбов и другие.
Глаза боятся — руки делают. Стан готов, его установили в фольговом цехе. Вскоре смастерили и две сложные промывные машины, несколько ножниц для резки фольги. Оборудование, сделанное заводскими умельцами, работало отлично. Повышенный план по выпуску фольги был выполнен.
С пуском нового фольгопрокатного старый цех, первенец фольгового производства, закрыли, оборудование демонтировали, в том числе и стан, сделанный руками творческого коллектива металлистов.
Производство фольги и увеличение выпуска цветного проката потребовали большого количества электроэнергии. Для этого пришлось значительно увеличить мощность заводской электростанции, принять экстренные меры по строжайшей экономии электроэнергии. Лампы накаливания заменяли на люминесцентные, двигатели больших мощностей — на меньшие.
В первое десятилетие производство фольги возросло в десять раз, почти треть ее выпускалась тонких размеров, а это особенно сложный и трудоемкий процесс, требующий высокой культуры труда.

А.В. Певцов. Михайловские прокатчики.

От крижицы до железного листа (продолжение)

admin — Tue, 19 May 2009 08:46:16 +0000

После смерти Михаила Губина все его заводы, в том числе и Михайловский, долго переходили из рук в руки. Назначали опекунов, которые менялись почти каждый год. В 1869 году предприятия были переданы частным арендаторам, а в 1881-м проданы товариществу Сергинско-Уфалейских горных заводов.
Вот как передает эти события в очерке «От Урала до Москвы» Д. Н. Мамин-Сибиряк. Идет беседа в вагоне поезда:
«Слышали, может, что Сергинские заводы продали?
—   Да, мельком слышали.
—   Вот это дельце: чистенько сделано!..
—   Именно?
—   Да, видите ли, эти заводы принадлежали К. М. Губину. (Константину Михайловичу — сыну Михаила Губина.— А. П.). Он умирает. После него остается двое сыновей и жена. Заводы находились в отличном положении и давали громадный доход. Опекуном над детьми назначают некоего У-ва (генерал П. П. Ушаков — А. П.), за которого вдова вышла замуж. Этот У-в повел дело бойко: деньги, какие остались, размотал, а потом ухитрился заложить в государственный банк несуществующий металл.
—   То есть как же это так: слепоту, что ли, навел на всех?
Да около этого. При участии горного исправника и некоторых других горных чинов У-в сначала закладывал в банк листовую болванку, потом первый передел из нее и, наконец, совсем выделанное листовое железо. Понимаете: три раза закладывал одно и то же железо. Только эта механика У-ва в 1863 году и обнаружилась в Нижнем. Ну, пошло это самое дело гулять по судам, а в 1874 году вырешилось окончательно: У-в был лишен прав состояния, обвинен в мошенничестве и подлежит ссылке в Сибирь. Что же бы вы думали: решение приходит, а У-в лежит на столе. Денег забрал он в казне около миллиона, а с процентами наросло к этому времени целых два миллиона, которые нужно было взыскать с его имущества, а он умер. Ну, соответствующее министерство и перевело долг У-ва на заводы: У-в же   ограбил   наследников, а они   должны платить за него долг.
— Это ловко! — слышится в публике.
Из-за частой смены владельцев развитие завода приостановилось. Каждый новый хозяин стремился как можно больше урвать с предприятия, после чего спешил перепродать его следующему собственнику. Шла неприкрытая, наглая и жестокая эксплуатация рабочих: в погоне за прибылями никто из заводчиков совершенно не интересовался условиями труда и жизни мастеровых, которые, и без того ужасные, еще больше ухудшались, становились все невыносимее…
Память о тех временах живет среди наших современников-михайловцев.
Вот что рассказывал о тяжелой доле мастеровых ветеран завода Иван Андреевич Хрущев:
«С тринадцати лет я начал работать с отцом. Мы тогда рубили и сплавляли по пруду дрова для завода. Ходили на работу в лаптях, которые сами плели. Все время в лесу, в воде, и пары лаптей хватало лишь на день. А зарабатывали по 35—40 копеек в день, и это вместе со своей лошадью.
В цехе пробивали тогда листовое железо большими, тяжелыми молотами. На каждую пачку железа полагалось определенное количество ударов. Управляющий притаится в темном углу и считает. Если кто не ударил хотя бы один раз, он выскакивает из-за укрытия и бьет рабочего плетью».
За провинности жестоко наказывали. В архиве завода сохранился документ, в котором управляющий Волховский писал: «Из рапорта конторы видно, что по разбору оказалось негодной чугунной посуды 69 пудов 31 фунт, каковую негодную посуду следовало не принимать и тогда же мне донести. Теперь же за негодную посуду по стоящей заводу цене взыскать с приемщика и высечь такового».
— Мой прадед Архип Щербаков,— вспоминает заводской ветеран И. Я. Щербаков,— был бит розгами только за то, что заболел и не вышел на работу.
«Я встречаю почти сотый май, а никогда еще на сердце не было так радостно,— писал заводской ветеран Филипп Никитович Абросимов.— Чему в старину было радоваться трудовому человеку? Ведь он хуже вещи считался. Я помню, как моего отца продали. Был он крепостной. И я вырос при крепостном праве.
Не угодил как-то мой покойный отец помещику. Призвали его на расправу. Били немилосердно, а потом передали в Михайловский завод.
Жили мы так, как последняя собака не живет. Отцу, как не наемному, а купленному, платили семь копеек в день, чтобы только с голоду не умереть. А работать приходилось 16—18 часов в сутки. Мне также пришлось поступить на завод с 12 лет. Работу заставляли выполнять непосильную, а за малейшую вину расплата была короткая: изобьют до крови. Помню: молол я как-то мусор. Попала в него земля. Заметил это смотритель. Подошел, схватил меня за волосы и ударил о землю. Голова у меня болела полгода. Жаловаться было некому…
Даже в личной жизни была полная зависимость от хозяев. Когда вошел я в года — решил жениться. Приглянулась мне одна девушка. Но, несмотря на желание ее и мое и даже на согласие родителей, жениться было нельзя. Требовалось позволение управляющего заводом Соколкина.
Пришли мы к нему с отцом, пали в ноги: так и так, сделай милость. Но, видно, был управляющий не в духе. А мы ведь были не вольные, купленные.
— Нет,— говорит,— не позволю брать невесту по выбору, а женись вот на такой-то.
Делать нечего. Женишься на ком велят. А не то изобьют, сгноят в солдатчине. Только при Советской власти я почувствовал себя подлинно человеком».
На заводе была в большом ходу система штрафов, которые заводчик мог брать за что угодно и в любых размерах. Так, по данным подворной переписи 1891 года о штрафах, взимаемых с рабочих Михайловского завода, были подвергнуты денежным взысканиям за 1890—1891 годы 823 человека.
Газета «Екатеринбургская неделя» (№ 18 за 1890 год) писала: «Мастеровой листокатального цеха рабочий Б. по неосторожности выжег себе глаз, за что был оштрафован в пользу заводоуправления и уволен за этот «проступок». После увольнения он долго «гулял» без работы, а поступив вновь на производство, выжег себе второй глаз и уехал в нижнесергинскую аптеку, не заявив об этом администрации во избежание нового штрафа. Узнав о случившемся, заводоуправление опять оштрафовало его на половину месячного заработка в размере 8 рублей, а мастера уволило с завода».
В 1891 году на заводе было около 160 искалеченных рабочих, а пенсии получали лишь четверо. Многие рабочие, получив увечья, совсем не получали никаких пособий. После несчастного случая их просто выкидывали за ворота. И нередко случалось, что завод, превращенный в адскую эксплуататорскую машину, не только высасывал у своих жертв здоровье, но и отнимал жизнь… А семья, потерявшая кормильца, оставалась без всякого социального обеспечения:
«11 декабря 1895 года мастеровой Михайло Костарев вез из леса на своих лошадях несколько возов «куреных» дров для местного заводоуправления и при спуске под горку попал под воз. У покойного осталась беременная жена и шестеро малолетних детей — понятно, без всяких средств на дальнейшее существование, так как местное заводоуправление никаких пенсий сиротам мастеровых, умерших во время работ для завода, не выдает, а местное сельское общество никаких пособий из своих средств в подобных случаях не назначает».
Обращаться в суд, к властям в любом случае было бесполезно. Рабочие не раз пытались подавать прошения об облегчении их жизни, восстановлении прав на пользование покосами и лесом, но ответа не получали. Просить о лучшем не было смысла. Жить и дальше так — все невыносимей. Отчаяние перерастало в недовольство — в протест, который с каждым годом становился решительнее, организованнее.
И вот в 90-х годах XIX столетия на сергинских металлургических предприятиях развертывается забастовочная борьба. Рабочие Михайловского завода повели ее особенно упорно.
7 декабря 1892 года рабочие листопрокатного цеха не вышли на работу. Следом остановились другие цехи. Были предъявлены основные требования: повышение заработной платы, отмена штрафов. Мастеровые также жаловались на грубое, нечеловеческое отношение к ним со стороны администрации.
Власти были изрядно напуганы забастовкой. Об этом свидетельствует рапорт красноуфимского уездного исправника пермскому губернатору от 15 декабря 1892 года:
«Мастеровые листокатального цеха Михайловского завода в числе 200 человек отказались от работы на означенном заводе вследствие причиняемых им управителем притеснений… Несмотря на посредничество в этом деле местной полиции, соглашение между рабочими и управлением завода не состоялось» .
Забастовка, длившаяся 21 день, закончилась победой рабочих — заработная плата была увеличена, а впоследствии и смещен с занимаемой должности ненавистный им управляющий Гуляев. В 1895 году дважды (в январе и апреле) не выходили в цеха рабочие основного производства и бастовали в общей сложности 42 дня. 27 суток по этой же причине останавливалось производство на заводе и в последнем году прошлого столетия.
А в двери истории уже врывался шумный XX век со всеми его бурями, катаклизмами, сверху донизу сотрясающими незыблемые, как еще совсем недавно казалось, устои разлагающегося капиталистического мира.
Забастовки на Михайловском заводе продолжались. Но как они были не похожи на те, первые — отчаянные, полустихийные… Шла уже настоящая борьба — организованная, с новыми — политическими требованиями: «Долой самодержавие, даешь восьмичасовой рабочий день, свободу слова, печати и союзов!»
В политическом обзоре за 1893 год начальник Пермского жандармского управления, перечислив случаи и поводы стачек на Баранчинском, Суксунском, Михайловском и Артинском заводах, писал: «…нельзя не видеть, что между горнозаводскими рабочими развивается и мало-помалу крепнет корпоративный дух!»
В 1894 году группа Михайловских жителей объявила протест против существующего строя. При вступлении на престол царя Николая II девять человек, находясь на городской площади во время богослужения по случаю его коронации, не встали на колени, не сняли шапок. Они были арестованы и заключены в пермскую тюрьму, а через два года пребывания там выселены в Сибирь.
Отбыв ссылку и вернувшись домой, они продолжали вести подпольную работу: организовали типографию, печатали в ней листовки, распространяли их на заводе, в близлежащих деревнях. Среди них были Петр Калабурдин, Сергей Баранников с сыном, Петр Иванов, Иван Дементьев-Язьков и другие.
В 1903 году на заводе вновь вспыхнули крупные забастовки, длившиеся более месяца. О них писала в апреле 1903 года ленинская «Искра»: «Рабочие Михайловского завода требуют увеличения заработной платы до размеров, при которых возможно было бы существовать не только рабочему, но и его семье».
Также в апрельском номере с Михайловского завода обращался в своем письме ко всем рабочим осужденный на каторгу политический ссыльный Киселев:
«С Урала. Если не могут нам помочь царь небесный и земной, так остается нам самим о себе промышлять. Не просить, а требовать! Не жаловаться, а бороться! И бороться не стачками — на Михайловском заводе рабочие забастовали, но управление закрыло завод, и рабочие разбрелись кто куда в поисках работы… Не нужно экономической борьбы! Нужна революция!»
Газету читали и перечитывали, отдельные номера переходили с завода на завод. В одной из корреспонденции с Урала сообщалось об огромном спросе на «Искру», номера ее «так зачитывались, что получились одни клочки».
Борьба становилась все непримиримей, все решительней: экономическое положение уральских рабочих становилось до крайности невыносимым. Этого не могли не видеть и не признавать даже сами эксплуататоры и те, кто служил орудием подавления разгоравшегося классового возмущения пролетариата.
Можно себе представить, каким было это положение, если в связи с забастовкой на заводе, начавшейся 23 февраля 1903 года, полицейский чиновник писал в департамент полиции: «Я не могу видеть виновности в действиях толпы», то есть в организации забастовок. Он вынужден был признать, что условия жизни и труда рабочих Михайловского завода вынуждают их вести борьбу с нанимателями.
И вот – первая победа! В упорной забастовочной борьбе рабочие завода добились удовлетворения своих требований— 8-часовой смены и добавления заработной платы — вместо 45 по 50 копеек. «Слесарям и машинистам {без помощников) при паровых и турбинных машинах назначить 8-часовой рабочий день при существующей зарплате за 12-часовую смену. Женщинам и девицам назначить поденную плату вместо 15 по 20 копеек. Оставить для рабочих листопрокатного цеха за прокатку 100 листов годного плату по 2 рубля 16 копеек. Назначить на каждый стан для смазки валов по одному человеку и платить ему по 50 копеек в смену» 2.
Но терять столь легко доставшиеся и баснословные доходы заводовладельцы не хотели. Удовлетворив некоторые требования забастовщиков, хозяева начали сокращать производство, увольнять рабочих, задерживать заработную плату. Когда по купонам стали выдавать гнилую муку, терпению угнетенных пришел конец…
10 ноября 1906 года огромная толпа рабочих вдруг хлынула и ворвалась в контору завода. Выволокли двоих — управителя А. П. Злоказова и табельщика-взяточника А. А. Рогожкина. Бросили их в тачки, подкатили к пруду, к проруби. Бледные, смертельно напуганные, те начали молить о пощаде. Отпустили…
Михайловск бурлил день, другой. 12 ноября у волостного управления состоялся массовый митинг. Рабочие единодушно потребовали убрать ненавистного управителя.
Для усмирения «смутьянов» администрация вызвала жандармов. Вечером того же дня па завод прибыли «для наведения порядка» эскадрон конной и отряд пешей полиции. Началась массовая безжалостная расправа: избивали мужчин, женщин, детей — всех без разбора…
В остроги и сибирскую ссылку пролегла дорога многих рабочих завода. Выступившие на митинге агитаторы Константин Шикин и Аркадий Щипановский были арестованы и заключены в красноуфимскую тюрьму.
Первое революционное выступление Михайловского пролетариата было жестоко подавлено. Оно не имело ясной, четкой цели, не было достаточно хорошо подготовлено и организовано. В значительной мере действиями рабочих руководили лишь отчаяние и гнев, ненависть к поработителям…
Хотя костер был погашен, искры его, разлетевшись в стороны, продолжали жечь сердца горечью поражения и верой в победу. Впереди были черные годы реакции. Но за ними, пока невидимая, светила заря главной, решительной битвы. И уже тогда, в годы первой русской революции, в Михайловске были люди, видевшие эту зарю, люди, знавшие, что надо делать, как бороться дальше.

А.В. Певцов. Михайловские прокатчики.

Поступь пятилеток

admin — Wed, 06 May 2009 10:02:49 +0000

Майским днем 1931 года на Михайловский завод прибыл новый директор, направленный сюда из Нижних Серег. Опытному прокатчику не в диковинку «укрощать» раскаленный металл, но то, что увидел Алексей Александрович Барабанов в Михайловске, в глубине души поразило даже его — человека, как говорят, виды видавшего, через две войны прошедшего.
Предприятие было крайне запущено. Систематически срывалось выполнение государственного плана. Главная беда заключалась в отсутствии топлива, запасов которого не было совсем, приходилось работать на сырых дровах, только что доставленных из лесу. Поэтому Барабанов первым делом решил поднять коллектив завода на заготовку дров, и это помогло во многом исправить положение.
Основной энергетической силой по-прежнему оставалась вода, она вращала шесть водяных турбин, а гигантские маховые колеса создавали дополнительную силу. Стучали шестерни, гулко и мерно отсчитывали удары листо-пробивные молоты, далеко был слышен грохот нагретой сутунки, задаваемой в валки.
Завод ожил. На ходу производили ремонтные работы. В цехах стояла полумгла. Стекла в рамах и стены покрылись толстым слоем окалины и гари. Нагревательные печи дышали нестерпимым жаром, палило зноем от разогретых
валков, раскаленного железа. В этом горячем чаду работали люди, одетые в холщовые рубахи и штаны, лыковые лапти с железными подковками, вачеги — рукавицы, обшитые на ладонях кожей, войлочные шляпы. Лица были черны от копоти, пыли и дыма. Трудно дышать, рабочие обливались потом, на одежде выступала соль, но останавливаться нельзя: в печах уже готова очередная партия за- готовки, надо спешить — стан должен действовать непрерывно, охлаждение валков грозит их поломкой. По заводскому гудку следующей смене передавали стан на ходу, в рабочем состоянии.
Таким шел завод навстречу первой пятилетке. В цехах господствовал ручной труд. Чтобы сделать перевалку валков (а каждый весил 3 тонны), приспосабливали специальные деревянные козлины, пользовались талью, где надо — брались за ваги.
Вся тяжесть ложилась на рабочие руки и спины. Бригаде прокатчиков из восьми человек на перевалку валков одилось около пяти часов. Но не так-то просто было выполнить задание за это время — требовались смекалка, опыт и недюжинная сила.
Трудными были те годы, в стране еще так многого не хватало… Недоставало продовольствия, одежды и других предметов первой необходимости. Ударникам, передовикам социалистического соревнования вручались бирки на покупку необходимых товаров. Столовых на заводе не было, приходилось туго подтягивать ремешки…
Однако просчитались те, кто делал ставку на срыв индустриализации,— первый пятилетний план был выполнен за четыре с половиной года.
Решение энергетической проблемы все так же зависело тогда от создания постоянного запаса топлива. Летом и зимой, когда спадал уровень воды в пруду, часть клетей останавливали, рабочих на две недели посылали на лесозаготовки. Выполнив задание (по четыре кубометра дров в день), они возвращались в цех, а им на смену шли другие.
Лес по реке сплавляли поближе к заводу. Потом бревна вручную выкатывали на берег. Укладывали их в отдалении от плотины по берегам пруда, с расчетом, что за лето дрова успеют просохнуть. С наступлением зимы, когда вставала река, их вывозили по льду пруда на лошадях. Времени, сил, труда требовалось уйма. Решили усовершенствовать организацию дела. Работники отдела труда и зарплаты изучили этот участок работы и предложили на каждую лошадь изготовить по трое саней, чтобы одни из них были под погрузкой, вторые под выгрузкой, а третьи — порожние или груженые — в пути. Оглобли у саней были отъемные, на специальных металлических шарнирах. И эта, казалось бы, элементарная выдумка позволила в три раза ускорить подвозку дров к цехам.
Продолжалось усовершенствование инструмента и приспособлений у листобойных молотов, клетей, печей, модернизировали прокатные валки при отливке в чугунолитейном цехе, ужесточили требования к заводам-поставщикам.
Для руководства заводским хозяйством в те годы явно не хватало квалифицированных кадров. Из 28 инженерно-технических работников только один главный инженер имел высшее образование. Был еще техник — начальник прокатного производства, а все остальные практики.
Проводимые партией и правительством в начале 30-х годов мероприятия по борьбе с административной и хозяйственной раздробленностью внесли много нового в жизнь михаиловцев. В 1932 году завод перестал существовать как самостоятельное предприятие и стал именоваться цехом Нижнесергинского металлургического. Вследствие укрупнения районов райцентр в Михайловске также был ликвидирован, остался лишь поселковый Совет. На заводе было занято 850—900 рабочих, а нуждающихся в работе— тысячи. Люди не уезжали из поселка, надеялись на расширение производства, занимаясь всякими подсобными промыслами и ремеслами. Многие сеяли пшеницу, рожь, овес, лен, содержали лошадей, коров, овец, занимались охотой и рыбной ловлей. Действовали кустарные кузнечно-слесарные мастерские, в почете было бондарное и гончарное дело.

А.В. Певцов. Михайловские прокатчики.

Кесарь Михайлович Коровин

admin — Mon, 20 Apr 2009 04:49:58 +0000

Кесарь Михайлович Коровин родился в Михайловске. В 1940 году окончил школу военных летчиков, в Великой Отечественной войне участвовал с первого до последнего дня.
130 боевых вылетов. Отважный летчик уничтожил более 40 танков противника, 9 самолетов, 128 автомашин с грузом, 32 артиллерийских орудия и много другой техники.
15 мая 1946 года Кесарю Михайловичу Коровину присвоено звание Героя Советского Союза.
Вот что писал Кесарь Михайлович на родину в 1965 году:
«Здравствуйте, дорогие земляки! Сегодня получил от вас письмо и газету. Огромное спасибо за подарок и разрешите поздравить вас с первым номером газеты «Ленинское знамя».
Вы просите написать о Великой Отечественной войне. 22 июня 1941 года я был под Смоленском и принял первый бой. На третий день войны при бомбежке немецких переправ через реку Березину наш самолет был сбит истребителями противника. Но экипаж остался жив. И вот здесь я понял, что с врагом надо бороться не только техникой, но и умением.
Через месяц наш полк перевооружился: поступили самолеты ИЛ-2, которые немцы называли «черной смертью». Это действительно был чудесный самолет. Он имел на вооружении 800 килограммов бомб, восемь ракетных снарядов «катюш», две пушки и два пулемета».
Далее в своем письме Кесарь Михайлович рассказывает о таком случае. В одном из вылетов в его группе был сбит самолет. Не задумываясь, он приземлил свою машину на занятую фашистами территорию, взял на борт летчика и благополучно вернулся на свой аэродром. За этот подвиг он был награжден орденом Красного Знамени.
Полк, где служил летчик-герой, сражался за Калинин, Воронеж, Брянск. Особенно тяжелые бои были за Сталинград, на Курской дуге. А потом освобождение Украины, Львовская операция, Сандомирский плацдарм, освобождение Польши, штурм Берлина, освобождение Праги.
В Праге и закончил войну Кесарь Михайлович.
Орден Ленина и Звезда Героя Советского Союза, три ордена Красного Знамени, два ордена Красной Звезды, орден Александра Невского, орден Отечественной войны I степени, медаль «За отвагу» и еще семь медалей, две награды Чехословакии — вот те награды, которыми отмечен боевой путь К. М. Коровина.

А.В. Певцов. Михайловские прокатчики.

biker boyz divx download free ted bundy download mummy returns the movie download wolf divx

Еловских Александр Александрович

admin — Tue, 07 Apr 2009 05:55:29 +0000

Однажды в Свердловск приехал из Михайловска худощавый с седым чубом человек. Он долго ходил по улицам поселка Верх-Исетского завода. Многое узнавал и многое не узнавал. Ведь сколько времени прошло…

На улице Крылова случайно заговорил с молодым человеком. Тот вгляделся в лицо, изрезанное морщинами, заметил орден Ленина на груди и наконец осмелился спросить: «Скажите, вы Еловских?»

-Да.

— Александр Александрович?

— Он самый.

— А я Вас знаю.

— Откуда можешь меня знать? 37 лет прошло с тех пор, как я уехал отсюда, ты еще не родился,— пошутил Александр Александрович.

— Я учусь в техникуме,— продолжал парень,— у нас преподают историю стахановского движения на ВИЗе и часто рассказывают о вас, знатном прокатчике, об ударнике первых пятилеток.

— Может, может быть,— смущенно улыбнувшись, сказал Еловских.

…Александр Александрович Еловских родился в Михайлов-ске, в доме, что стоял на улице Мастеровой (ныне улица Партизан). Отец его, Александр Федорович, всю жизнь работал на заводе — прокатывал железо.

Большая семья была у Еловских — девять человек. И чтобы всех одеть, накормить, много надо было трудиться Александру Федоровичу. А тут еще и работы-то не было постоянной. Две недели в месяц ходил в «катальную», а две недели — перерыв. На его месте в это время работал другой, которому тоже нужно было прокормить семью. И, казалось, нет просвета в постоянной нужде и хлопотах…

После Октября обрадовались прокатчики, что могут работать не на управляющего, а для своей страны, на самого себя. Но только после восстановления завода снова встал у стана Александр Федорович.

Однажды в цехе остановил его мастер — уже свой, из рабочих. Он знал, как тяжело приходится жить Еловских со своей семьей:

— Что у тебя сын делает?

— Дома, по хозяйству.

— Приходи с ним завтра вместе, шуровщиком его поставим.

— Потом перешел к стану,— вспоминает Александр Александрович,— а в 1932 году решил уехать в Свердловск, на ВИЗ.

С листопрокатным цехом Верх-Исетского завода у него связаны светлые воспоминания. И в первую очередь со славным стахановским движением, начавшимся в стране.

«Первыми застрельщиками новых методов работы выступили братья Александр и Григорий Еловских. Александр прокатал за смену 370 пакетов-четверок, Григорий — 376. Тогда Александр поднажал и дал 396 пакетов при задании 252, перевыполнив сменное задание на 57 процентов. Это была невиданная до того дня производительность труда на заводе.

Произошло это 10 сентября 1935 года, на девятый день после того, как на заводе получили сообщение о всесоюзном рекорде, поставленном Алексеем Стахановым в Донбассе.

…Александр Еловских поставил новый рекорд и в день открытия общезаводского слета стахановцев, за час до начала заседания, закончил смену новым невиданным показателем — 560 пакетов, или 222 процента задания.

…Первый успех Александра Еловских произвел колоссальное впечатление не только в листопрокатном, но и во всех других цехах завода» .

В 1936 году Александр Александрович снова вернулся в Михайловск на родной завод и работал до ухода на пенсию. Был лишь один перерыв, когда он уходил защищать Родину, воевал под Сталинградом. После тяжелого ранения вернулся домой. Простреленная рука не давала возможности продолжать работу у стана, и он стал сменным мастером.

На столе—пенсионная книжка и награды. 35 лет рабочего стажа, ордена Ленина, «Знак Почета», медаль «За боевые заслуги» и много других наград. Если вернуть ему молодые годы, он снова бы прошел, не колеблясь, тот же путь…

А.В. Певцов. Михайловские прокатчики.

Скачковы

admin — Mon, 16 Mar 2009 04:26:46 +0000

Стоит дом на тихой заводской улице, деревянный, под железной крышей, с палисадником под окнами и, кажется, ничем не отличается от других, соседних. Разве вот только то и отличие, что почернели от времени бревна его да постарели, потрескались стволы берез и черемух в саду. И еще: на верху ворот виднеются четыре звезды. Они идут ровным рядом сверху вниз и заметны с дороги…
Много бурь и невзгод пронеслось над старой крышей. А дом только чуть присел пониже к земле и как бы крепче, устойчивее укрепился на ней.
В 1925 году, когда уже минул страшный голод и только начала налаживаться жизнь, умер глава семьи. Осталась вдовая мать с семью сыновьями. Старшему было двадцать лет, младшему— одиннадцать месяцев.
Старший — Григорий — уже работал на заводе. Приходил домой, рассказывал матери: «Комсомольскую ячейку организовали, теперь отдыхать некогда. Пообедать бы поскорее да на субботник, сад будем разводить».
Один за другим подрастали ребята. Вот и Александр пошел в цех, за ним Иван. Легче вздохнула мать, любуясь сыновьями. И семья прибавляться стала — привели в дом молодых жен Иван и Георгий. Первая беда нагрянула, как всегда, неожиданно. Умер старший сын Григорий. А вскоре — новое горе, еще больше и тяжелее прежнего. Война…
Из этих вот ворот провожала мать своих сыновей на фронт. В первый день ушли Георгий и Иван, который совсем недавно вернулся с финской войны. За ними надел шинель Александр, а Павел, окончивший школу летчиков и только что побывавший в отпуске в родном доме, в первые дни войны уже совершал боевые вылеты.
Тихо стало в доме. Каждый день мать смотрела в окно, с замиранием сердца ждала почтальона. Вначале шли письма, написанные знакомыми почерками: «Жди, мама, вернемся с победой!»
А потом… «Ваш сын пал смертью храбрых…» Пришли такие извещения на трех сыновей, да и четвертый — Федор — погиб уже после войны при исполнении воинских обязанностей.
Вернулись домой двое: Иван и Александр.
Встретила их мать со слезами на глазах. А когда сели за стол, заплакала горько. Встало в памяти полное застолье — семь голов над тарелками…
Рассказывали братья, где были, что видели. Александр — шофер, водил машины по военным дорогам, под вражескими бомбами и снарядами. Было что рассказать и Ивану. Забросила война его в Выборг, потом в Ленинград, в Польше, в Венгрии побывал, штурмовал Берлин и закончил войну в Праге.
Поняли братья в тот день, как велики горе и радость матери, не верилось, что собрались вновь под родительский кров.
Отдохнули несколько дней — и на работу. Александр на машину сел, 30 лет возил заводские грузы. Иван трудится в цехе, где производят алюминиевую посуду, он резчик металла.
Накануне 1982 года за долголетнюю работу на заводе Ивану Николаевичу Скачкеву объявили благодарность в заводском приказе и наградили ценным подарком. И раньше отмечали его труд на предприятии. К боевым наградам прибавились трудовые: медали «За трудовое отличие», «За трудовую доблесть».
Приказ объявили в цехе на собрании, директор завода С. М. Якимов вручил подарок, крепко пожал руку ветерану.
В тот день Ивану Николаевичу исполнилось 70. Но он работает до сих пор. А общий трудовой стаж его более 55 лет Словно решил отработать ветеран не только за себя, но и за братьев, что не вернулись с войны…
На стене висит семейная фотография. Сидит в центре мать Лидия Ивановна, рядом с ней все семь братьев Снимались, когда Павел в отпуск приезжал перед войной. Дорогая семейная реликвия.
Где-то на западе, в разных концах страны, разбросаны могильные холмики. Горят над ними красные звезды, и отблески этих звезд отражаются и ярко светят здесь, у входа в родительский дом.

А.В. Певцов. Михайловские прокатчики.

cruel intentions download

4th tenor the movie download download black pimpernel the divx

Союз двух металлов, часть 2

admin — Tue, 27 Jan 2009 01:54:21 +0000

…Мерно постукивают гильотинные ножницы, разрезая стальные полосы на прямоугольные плитки. Они идут по конвейеру через зачистные устройства — барабаны. А справа, под прямым углом,— второй конвейер. По нему доставляются, тоже зачищенные до блеска, алюминиевые прямоугольники, чуть короче стальных. На перекрестке автоматических дорог работница накладывает их друг на друга, и они отправляются дальше к стану.
Вначале идут в валки на первом стане, затем прокатываются на втором и третьем. Готовая биметаллическая полоса выправляется, смазывается раствором борной кислоты (против окисления) и направляется в отжигательную печь. После отжига она поступает на ножницы, где разрезается на нужные размеры, проверяется работниками ОТК и идет в упаковку.
Уверенно, со знанием дела управляют сложными операциями бригадир травильного отделения В. В. Пильников, вальцовщики Г. В. Сухорукое, А. Л. Глухих. Чистильщики металла М. И. Косотурова, А. В. Поленова, 3. В. Еловских, В. И. Колесова работают в респираторах. Они успевают устранить замеченную на металле грязь механическими щетками и одновременно исполняют должности контролеров ОТК- А если нужно переместить по цеху какой-то груз, А. В. Поленова садится за рычаги мостового крана.
Продукция пока не имеет почетного пятиугольника, но потребители в своих письмах-отзывах называют ее металлом первой категории качества.
В восьмой пятилетке на заводе был изготовлен антифрикционный сплав ЦАМ 10—5. Годовой экономический эффект от применения проката из сплава ЦАМ составил 185 тысяч рублей. Работа была представлена на ВДНХ СССР и отмечена серебряной медалью. А. А. Берез, А. И. Шапочкин, Е. С. Кириллова награждены медалями выставки.
А начиналось все так.
На одном из машиностроительных заводов в Куйбышевской области остановился уникальный станок. Вышли из строя направляющие детали, для ремонта которых требовался металл особой прочности. Машиностроители обратились в министерство, а оттуда тревожная весть дошла до михайловцев.
— Не первый снег на голову. Потребовался в годы войны биметалл — сделали на заводе. Есть у нас возможности освоить и новый сплав,— сказал начальник технического отдела Альберт Александрович Берез.
Новый металл требовал новых решений. В работу включились техники и инженеры Н. М. Телегин, С. Г Зонтов, А. В. Лапис, Р. М. Марков, сменные мастера, рабочие, исследователи, лаборанты.
В литейном отделении листопрокатного цеха заработала новая плавильная печь. Изложницы сменила уникальная машина полунепрерывного литья.
В цеховой конторке, на столе сменного мастера, появился «Шихтовый журнал». Первая запись в нем произведена 21 марта 1967 года. Она лаконична: столбиком идут компоненты сплава, указано их количество, очередность загрузки, а справа — фамилия старшего литейщика К. Д. Воробьева. Не случайно первая плавка была доверена ему. Четверть века работает в этом цехе Константин Дмитриевич. В годы войны пришел он сюда подростком. Ветеран завода награжден значком «Почетный металлург».
Первые слитки легли на чугунный пол. Теперь должны сказать свое слово прокатчики. Из слитка нужно получить полосу.
У стана горячей прокатки за дело взялась бригада Павла Николаевича Соколова. Тяжелый слиток толщиной в 130 миллиметров «капризничал» на рольгангах. На помощь прокатчикам пришел дежурный слесарь Иван Петрович Трубецков. Он поставил на стане второй направляющий валок, а на переднем качающемся столе — специальные ролики.
Первые партии нового сплава были немедленно отправлены заказчику. Металл получил хорошую оценку. В экспедиционной службе появились адреса других потребителей: Ленинград, Иваново, Свердловск.
Еще в прошлом веке Н. Г. Чернышевский называл алюминий металлом будущего. И действительно в нашей стране «крылатый металл» находит теперь все более широкое применение. Он вошел и в состав нового сплава, созданного металлургами Михайловского завода.
Еще одна их работа получила всесоюзное признание: медалями ВДНХ за разработку и внедрение в производство технологии кэширования фольги с помощью синтетического воска была награждена группа заводчан. Ранее фольга кашировалась крахмальным клеем и была непригодна для упаковки продуктов, хранящихся во влажной атмосфере.
В 1968-м — третьем году восьмой пятилетки — в прокат-Ном цехе провели реконструкцию головного стана, не останавливая производство.
Накануне 51-й годовщины Великого Октября бригады стана горячей прокатки делали необычное для них дело. В руках у рабочих — отбойные молотки и лопаты. Заранее были сняты старые агрегаты — главный двигатель, редуктор, шестеренная клеть. Стан замер, умолкли валки, не гудели цилиндры рольгангов.
Стан горячей прокатки в цехе — головной. Остановится он — остановится весь цех. Это хорошо знает здесь каждый рабочий, каждый техник и инженер. Поэтому, прежде чем остановить стан, полмесяца шла на нем ударная работа. Трем бригадам была придана четвертая, введен скользящий график. Круглосуточно работал стан, чтобы обеспечить цех металлом на полмесяца. Каждую смену бригады, возглавляемые коммунистами П. Н. Соколовым, Д. С. Медведевым, значительно перевыполняли задание. По ним равнялись и не отставали от них другие бригады. И только когда задел был сделан, на пульте управления нажали кнопку «стоп».
В цехе раздалась дробь отбойного молотка. Вместе с рабочими из ремонтно-строительного цеха трудились потомственные прокатчики. Котлован для шестеренной клети был сделан за два дня и сдан досрочно.
В цехе начались горячие и тревожные дни. Многий прокатчики праздник Октября провели на рабочих местах. Повседневно следили за ходом работ по модернизации стана коммунисты: секретарь партийного бюро цеха И. А. Мазаев, главный инженер завода А. И. Шапочкин,! главный механик А. С. Ковязин и другие.
Когда Ижорский завод задержал поставку шестеренной клети, бригадир стана горячего проката П. Н. Соколов предложил на партийном собрании обратиться к коммунистам-ижорцам с просьбой ускорить отправку оборудования. И ижорцы откликнулись — шестеренная клеть была получена.
11 октября состоялось расширенное заседание партийного бюро листопрокатного цеха. Коммунисты с тревогой говорили о том, что график подготовительных работ срывается. Наметили ряд конкретных мероприятий. Ежедневный контроль за ходом подготовки и монтажа возложили на секретаря партбюро И. А. Мазаева.
Минуло еще две недели. Стан как бы помолодел. На место старого, маломощного оборудования стали в ряд редуктор с известной во всем мире маркой «УЗТМ», шестеренная клеть Ижорского завода, главный двигатель, изготовленный ленинградцами.
Строители уложили последние метры быстро схватывающегося бетона. Прокатчики до блеска протерли мостик’ главного пульта управления. Слесари Ю. П. Ватлин, А. И. Согрин, И. Д. Соколкин еще раз проверили рольганги и подъемные столы. Они изрядно потрудились на монтаже нового оборудования. В их механическом цехе были сделаны шпиндельные соединения и многие другие детали.
В цехе зажглись огни. Пуск стана предстояло осуществить второй смене — бригаде старшего вальцовщика М. П. Агапова. По сигналу люди заняли свои места. Михаил Петрович поднялся по ступенькам к пульту управления.
Наступила тишина. И вдруг стан ожил. Загудел главный двигатель, пришли в движение редуктор и шестеренная клеть, как вагоны на стыках рельсов, мерно застучали соединительные муфты. Открылась заслонка нагревательной печи. Нагревальщик Юрий Мастиновских положил на рольганг первый слиток горячего металла. Качнулась стрелка на большом круглом циферблате, и слиток покатился по рольгангу. Глухой удар в валках — и металл через несколько минут вытянулся в длинную серебристую полосу.
У стана стояли его творцы, усталые лица светились радостью. Казалось, начнут поздравлять друг друга с победой. А они только закурили по-дружески. Тревога, не оставлявшая их все эти дни, отступала .все дальше. К ритму головного стана присоединились звуки работы штампов и станов холодной прокатки. Цех снова действовал.
Это была победа: встал в строй обновленный стан, в полтора раза увеличилась скорость проката — значит, намного выше стала его производительность.
Модернизация головного дала возможность прокатчикам досрочно выполнить производственную программу пятилетки. Сверхплановые тонны металла, были лучшим подарком к 100-летию со дня рождения Владимира Ильича Ленина.

А.В. Певцов. Михайловские прокатчики.

Время новых забот, часть 3

admin — Wed, 21 Jan 2009 05:31:07 +0000

В 1957 году выдал первую продукцию цех ширпотреба— производство с высокой степенью механизации работ. Цех выпускал алюминиевую посуду современных образцов, в том числе полированную, а также ложки со сложным чеканным рисунком.
Деятельное участие во внедрении передовой технологии на заводе принимали опытные литейщики А. Н. Уфимцев, А. В. Соколкин. Они не только ударно трудились, перевыполняя задания, но и вдумчиво подходили к работе, вносили ценные рационализаторские предложения.
Талантливым новатором зарекомендовал себя В. В. Слесарев. Он работал токарем, мастером механического и механиком фольгового цеха, а затем его начальником. Сейчас Василий Владимирович — главный инженер завода. На его счету четыре изобретения, внедрение которых дало стране сотни тысяч рублей экономии.
Инициативными рационализаторами в те годы проявили себя фрезеровщик Н. В. Абросимов, механик фольгового цеха Н. В. Пономарев, слесарь А. П. Суханов, технолог Н. М. Телегин и многие другие.
В 1956 году к фольговому цеху был сделан пристрой, где разместились новые прокатные станы и шлифовальное оборудование. Скорость прокатки после реконструкции цеха была увеличена до 65 и даже до 120 метров в минуту.
На заводе все больше ощущался недостаток электроэнергии. Ее не хватало для мощных электромоторов. Чтобы обеспечить их работу, почти каждый вечер выключали свет в поселке, в школах срывались занятия. На помощь пришли строители. Осенним вечером, после работы, мастера Егора Ляпина вызвал к себе начальник строительного управления. Егор Егорович не -успел поздороваться, как электрические лампочки в кабинете замигали и погасли.
— Как думаешь, для чего я тебя вызвал? — начал разговор начальник стройуправления. И после паузы продолжил:—Нужно немедленно сдавать линию электропередачи… Немедленно! — подчеркнул он.
На другой день из поселка выехал самосвал, груженный гравием и цементом. На трассе машина остановилась. В стороне от дороги из-за леса виднелись контуры опор. Моросил дождь.
— К опорам не подъехать,— сказал шофер. Егор Егорович знал об этом.
— Будем ждать лошадей,— ответил он.
Вскоре на дороге показались повозки. Это ехали бригады рабочих. Ляпин подозвал к себе бригадиров Михаила Кузнецова и Алексея Стеблия:
— Нам нужно сделать подливку бетона под каждую опору от Михайловска до Атига. Всего на этом участке 172 опоры.
Неделю работали люди под дождем, в лесу, на болотах. На собственных плечах в ящиках перетаскали весь бетон, но задание выполнили. И на заводе, и в поселке больше уже не гасли лампочки, свет их стал ровным и ярким. А в январе 1957 года завод был включен в сеть Уралэнерго. Еще одна проблема была окончательно устранена.
Еще через два года был пущен в эксплуатацию новый фольгопрокатный — ныне действующий цех № 2 — с установкой в нем более совершенного оборудования. Прокатные станы здесь оборудованы централизованной системой подачи технологической смазки — легкого масла велосита, что позволило улучшить качество поверхности фольги. Скорость прокатки в этом цехе достигла 300 метров в минуту.
В цехе есть заготовительное отделение с оборудованием для переработки отходов фольгопрокатного производства.
Оно состоит из плавильных печей, машин полунепрерывного литья и других агрегатов. Здесь выпускается алюминиевая лента и заготовка для фольги.
В бывшем третьем цехе и ныне действующем втором освоен выпуск новых видов отделанной фольги. В 1962 году на одной из красильных машин началось изготовление печатной продукции. До сих пор сыроваренные заводы получали лакированную фольгу, в которую автоматы сначала расфасовывали плавленый сыр, а затем на каждую пачку наклеивалась бумажная этикетка. С освоением производства печатной фольги отпала необходимость в наклеивании этикеток, все данные сразу полиграфическим способом наносятся на ее поверхность. Мелочь? Как сказать. В масштабах массового производства это позволяет высвободить сотни рабочих рук, сэкономить немало средств и материалов.
С установкой кашировальных машин фольгу толщиной 0,014 миллиметра стали склеивать с чайной и сульфитной бумагой. В такой упаковке продаются чай и табачные изделия.
В старом фольговом цехе было смонтировано оборудование для оксидирования фольги — нанесения на поверхность металла электрохимическим способом окисной пленки толщиной от одного до пяти микрон. Обработанная таким образом фольга используется в электротехнической промышленности, радиоэлектронике и бытовой технике в качестве электрического проводника.
Этот вид продукции впервые осваивался в нашей стране. Сначала опыты проводились в институте Гипроцветмет-обработки. Затем на заводе была установлена опытно-промышленная линия, на которой в 1964 году начались пробные работы. Немало пришлось потрудиться, чтобы получить равномерную толщину окисного слоя. У начальника нового участка В. С. Симоновой были отличные помощники: рабочий-энтузиаст А. П. Суханов, техники И. И. Вогу-щенко, В. Н. Тягунов, Г. В. Подчиненов.
Освоили производство зерненой фольги для офсетных печатных аппаратов — и в этой работе непосредственное участие приняла В. С. Симонова. В 1970 году Вера Степановна была на родственном предприятии в Ленинграде, ознакомилась там с выпуском зерненой фольги, привезла на завод необходимую техническую документацию. Технология оказалась одновременно и интересной, и очень сложной.
Чтобы получить зерненую фольгу, нужно электрохимическим способом провести как бы обратный процесс оксидирования — не покрывать поверхность металла окисной пленкой, а наоборот, разрушить ее структуру, сделать матовой, способной лучше принимать на себя печатные краски. В конце 1970 года были упакованы и отправлены потребителю первые 932 килограмма первосортной зерне-ной фольги марки ФЗ-1.
Осваивать новые виды продукции на непрерывно обновляющемся предприятии — нелегкое дело. И вряд ли смогли бы михайловцы справиться с ним, укладываясь во все жесткие сроки, если бы на помощь всегда своевременно не приходила наука. Например, большим подспорьем для первопроходцев стали занятия Всесоюзной школы по обмену опытом производства алюминиевой фольги, проведенные в мае 1965 года, организованные Центральным научно-исследовательским институтом технико-экономических исследований цветной металлургии. Руководил школой кандидат технических наук С. Н. Черняк. Немало нового почерпнули Михайловские прокатчики из докладов специалистов об освоении процесса оксидированной алюминиевой ленты, о применении ультразвука в производстве биметалла и многом другом. Научные рекомендации нашли широкое применение в дальнейшем совершенствовании производства.
К 1967 году проектные мощности цеха № 2 были перекрыты почти вдвое. 15 процентов от общего выпуска составляла фольга толщиной семь микрон, 34 процента — фольга с декоративной отделкой поверхности.
Каждая из послевоенных пятилеток знаменовала собой качественно новый этап развития завода.
В 1966 году вошел в строй действующих третий фольго-прокатный цех, возводил который коллектив строительного управления треста Уралтяжтрубстрой. Областная газета «Уральский рабочий» объявила стройку своей подшефной. На страницах ее велась постоянная рубрика «Уральский рабочий» — на фольгопрокатном».
Корреспонденты, газеты сообщали из Михайловска о ходе сооружения цеха. Была поставлена задача: получить первую фольгу к дню открытия XXIII съезда КПСС. И вот он наступил…
В партком пригласили вернувшихся из Ленинграда с курсов Валентина Ашихмина и Александра Щипанова.
— Доверяем вам прокатку фольги в новом цехе…
Настал долгожданный час. Электрики В. Матвеев и 3. Дмитриев включают главный двигатель. Приборы показывают: стан к пуску готов. Вальцовщик Щипанов задает алюминиевую ленту в рабочие валки. За пультом управления — мастер Ашихмин. Десятки внимательных глаз следят, как серебристая лента, скользя между валками, наматывается на шпулю.
Стан пущен. Строители рапортуют съезду: есть в новом цехе первая фольга!
А еще несколько лет назад на этом месте был пустырь… Монтажники, строители, наладчики в дни пробной прокрутки стана чувствовали себя именинниками. Но в самые последние дни многое зависело от пусконаладчиков.
Умело проводила наладку системы гидравлики и пневматики бригада Г. Резина. Немало хлопот доставила сборка подшипников жидкостного трения. Но бригадиры А. Павлычев, В. Зеленский мобилизовали все силы, чтобы в сроки закончить и наладку, и испытание гидравлики.
К событию причастны многие: монтажники бригады А. Ильминева, маляры из коллектива А. Крещеновской, крановщица В. Гришанова, доставившая в заготовительное отделение за год не менее трех тысяч тонн грузов.
Труд строителей увенчался успехом. Забилось рабочее сердце огромного цеха. Газета «Уральский рабочий» в информации о торжественном митинге, посвященном пуску фольгопрокатного стана, отмечала: «Продукция завода экспортируется во многие страны мира. Со сдачей в эксплуатацию всего комплекса количество ее увеличится более чем в два раза».
…Несется со скоростью 500—600 метров в минуту бесконечная лента шириной 102 сантиметра. Один за другим откатываются с адъюстажа двухтонные рулоны.
Участок отделки оборудован для крашения фольги, лакирования, печатания и кэширования. Значительно упростилось производство печатной фольги для упаковки плавленых сыров — цех теперь располагает участком подготовки печатных форм с современным оборудованием. Создан и единственный в отрасли участок по нанесению на фольгу многоцветных рисунков способом глубокой печати.
Рисунки исполнены на металле яркими красками. Вот рыжая лиса, высунув язык, смотрит на аппетитный кусочек сыра. Шагают по знойной пустыне навстречу солнцу двугорбые верблюды — это шоколадные обертки.
Прежде чем начать печатание этих рисунков в машине предстоит выполнить их на бумаге. Потом к делу приступают фотографы, ретушеры, монтажники, копировальщики, гальваники… Так называемый флексографический метод глубокой печати сложен и требует знаний и художественного таланта. Здесь работает в основном молодежь. Перед ней раскрываются секреты ранее неизвестного искусства.
Готовят инструмент для глубокой печати фотограф В. И. Усов и вулканизаторщик печатных форм Л. В. Истомина. Владимир Иванович Усов учился в Москве, во 2-й Московской типографии, и работает здесь с начала организации гелеомастерских. Хорошо освоили профессию П. П. Мешков и В. В. Трошин.
Так послевоенные годы стали периодом второго рождения завода. Он превратился в хорошо оснащенное, оборудованное современной техникой предприятие, осваивающее все новые, более современные виды мирной продукции.
Тем временем коллектив Михайловского завода ждали новые испытания. Ему не суждено было ограничиваться выпуском фольги — пусть даже самых лучших, самых прогрессивных образцов. Страна продолжала развивать свою индустрию, и перед отраслью встали новые задачи.

А.В. Певцов. Михайловские прокатчики.